СНОВА СУДЬЯ
Разъяренный Нашим-Вашим подобрал первую валявшуюся на дороге палку, и пошла палка гулять по спине Тузика.
- Ах, негодник! Ах, врун! - ругался судья. - Из-за тебя я окончательно потерял доверие царя. Как я буду теперь жить, если он не возьмет меня обратно во дворец?
- Простите, больше не буду, - визжала собака. Но судья ничего не слушал. Его ярость была так велика, что он готов был разорвать собаку на клочки. Он так сильно ударил ее палкой, что кривой сучок впился в материю и вырвал клок вместе с ватой.
- Я тебя разрежу на куски, - пригрозил он. - А из твоей шкуры сделаю занавеску, если ты не найдешь сегодня Петрушку.
Тузик, понуро опустив хвост и голову, побрел по улице. Прохожие наступали ему на лапы, толкали его - он ничего не чувствовал. Тузик не знал, что делать.
Нашим-Вашим с Тузиком обошли весь город. Они проходили улицу за улицей, переулок за переулком, но Петрушки, конечно, нигде не было. "А вдруг он на базаре?" - подумал Нашим-Вашим и направился к базарной площади.
Судья и Тузик медленно пробирались вдоль рядов. Шли мимо кадушек с медом, мимо сит для просеивания муки, мимо саней с оглоблями, телег, кастрюль и чугунов. Нашим-Вашим заметил в самом центре базара кучу жителей. Он просунул в толпу вначале голову, потом плечи и пробрался в середину круга. Там карусельщик стоял около крестьянки Матрешки и держал в руках чудесный ковер, на котором были вышиты озеро, коричневые камыши и белые лилии. А Матрешка складывала в платок монеты.
Судье стало завидно, что комнату глупого карусельщика украсит такая хорошая вещь.
- Отдай ковер. Я его покупаю, - сказал он.
- Не отдам.
- Гав! Гав! - затявкал Тузик и, желая заслужить милость хозяина, вцепился карусельщику в ногу.
- Ай! - карусельщик отдернул ногу, бросил ковер и побежал.
- Ай да. Тузик! Ай да, молодец! - похвалил судья собаку и бережно поднял ковер. - Кто сделал этот ковер, голубушка? - спросил судья.
- Сама вышивала.
- Какие руки! Золотые руки вышивали этот ковер. Ну что за руки!", - судья поворачивал ковер то так, то этак, а сам все погладывал на руки Матрешки, красные, с короткими пальцами, огрубевшие от работы.
- Да не сама я… моя дочка, - поправилась крестьянка и спрятала руки за спину.
- Ну и дочка, ну и умница, - расхваливал судья. И где только она такому научилась, ее надо к самому Формалаю пригласить. Царю нужны такие искусные работницы.
- Что ты! Что ты, голубчик! - замахала руками Матрешка и прижала к себе стоявших рядом дочерей.
- Которая дочка вышивала? Которая умница?
- Это не мы, это Аленка, - пропищала самая маленькая Матрешка. Мать растерянно смотрела на судью. Подвела ее дочка, сказала. А слово не воробей: вылетит - не поймаешь.
- Помоги-ка мне донести ковер до дому, - приказал судья.
Матрешка бережно свернула ковер и пошла за ним. Дойдя до своего дома, судья взял у крестьянки ковер и скрылся за воротами. Матрешка с дочерьми побрела в деревню.
А Нашим-Вашим бросил ковер на кровать и побежал к Формалаю сообщить, что он напал на след Петрушки. Судья был уверен, что там, где живет дочь кузнеца Аленка, - там должен быть и Петрушка.
В ДОМЕ У ВАНЬКИ-ВСТАНЬКИ
Как только Формалай услышал, что судья напал на след Петрушки, он вызвал генерала и приказал захватить преступника и привести во дворец.
- У меня нет солдат, - возразил Атьдва. - Я не могу захватить Петрушку один.
Царь сначала помолчал, а потом решительно взмахнул рукой и позвал слуг. Переваливаясь, как утка, выставив вперед огромный живот, с половником в руке пришел повар; следом, согнувшись, как вопросительный знак, и похлопывая друг о друга щетками, семенил чистильщик сапог; за ним спешил, забросив конец теплого шарфа за плечи, Хранитель царского платья; следом пришел дворник с метлой; потом садовник с кривыми ножницами; банщик с мочалкой и мылом. Они выстроились у дальней стены и ждали приказания.
- Вот тебе солдаты, - указал Формалай на слуг.
- Что я буду делать с ними? Какие из них солдаты?
Но Формалай уже отвернулся от него. Генерал пожал плечами и скомандовал:
- Ша-а-гом марш!
Никто не двинулся с места.
- Вперед! - еще громче взвизгнул генерал.
Но все опять стояли неподвижно.
Атьдва повернулся к Формалаю, как бы желая показать: вот, дескать, не слушаются, - но тот уже ушел из зала. Тогда генерал подошел к повару, который стоял первым, дернул его за огромную жирную ручищу.
- Пошли.
Повар понимающе кивнул головой и последовал за генералом, за ним и все остальные. Так они прошли по всему городу. Впереди, выпятив грудь и высоко задрав голову, перевязанную бечевкой, катился на колесиках Атьдва, за ним шел повар; он махал половником и широко открывал рот, как будто хотел откусить голову генералу. Чистильщик сапог постукивал щетками и, изредка вынимая банку с кремом, подносил ее к носу, щелкал от удовольствия языком, закрывал банку и снова клал в карман. Дворник нес на плече метлу, а садовник, который шел сзади, щелкал ножницами и отстригал от метлы прутик за прутиком. Хранитель царского платья держался за концы шарфа: а вдруг потеряется. Последним шел банщик. В руках у него была мочалка и мыльница.
В доме Матрешки не ожидали таких гостей. Каждый занимался своим делом: Аленка вышивала новый ковер, дочери-матрешки убирались в комнате, хозяйка готовила обед, а Петрушка и Ванька-Встанька возились во дворе. Петрушка первым заметил генерала.
- Это за мной, - сказал он.
- Прячься, - ответил Ванька-Встанька. - Лучше всего на чердаке. Авось, не найдут.
Мальчик взлетел по лестнице на чердак. А Ванька-Встанька, передвигаясь на руках, вполз в комнату. "Мне тоже нужно спрятаться. Вдруг генерал пришел за мной. Узнал, что меня унесли со свалки", - подумал он. Но генерал уже давно позабыл про Ваньку-Встаньку и, увидев его, только брезгливо поморщился.
- Уйди с дороги!
Но тот не шевелился. Атьдва изо всех сил толкнул его. Ванька-Встанька упал, но тут же поднялся.
- Взять его! - Атьдва ткнул пальцем в дворника. Дворник не понял его приказа, потому что он привык брать "метлу", "лопату", "грабли", но "взять крестьянина"… Это не укладывалось у него в голове. - Взять, говорю тебе! - Генерал топнул ногой и тут только понял, почему слуги не послушались его во дворце. "Они не солдаты, - догадался, наконец, генерал. - С ними надо по-другому… А как по-другому?"
Атьдва стал думать, а непривычная к размышлениям генеральская голова начала пухнуть.
- Придумал! - воскликнул Атьдва, с радости хлопнул себя по лбу и задел, бедняга, веревку. Она соскользнула, и голова развалилась пополам. Садовник, который привык связывать метлы и букеты, подошел к Атьдва и водворил веревку на место.
- Почистить ему сапоги. Пока будешь чистить, мы пройдем, - приказал генерал чистильщику сапог.
Чистильщик открыл банку с кремом, как фокусник, взмахнул щетками… и воскликнул:
- У него нет ног!
"Не вышло", - вздохнул Атьдва.
- Лучше я ему свой шарф подарю, - подсказал Хранитель платья. - Пока он примеряет, вы пройдете.
Ванька-Встанька от шарфа отказался.
Атьдва снова подошел к крестьянину, вытянул длинную шею и заглянул в комнату.
- Очень вкусно пахнет. Пирогами. Пойди принеси! - Он посмотрел на повара. Тот с готовностью толкнул Ваньку-Встаньку, и в тот момент, когда крестьянин должен был подняться, генерал толкнул на повара стоявшего рядом чистильщика сапог, на него дворника, потом садовника. Хранителя платья и банщика. Образовалась куча мала, генерал на четвереньках переполз через нее и очутился в избе. Следом за ним вполз банщик, потом садовник и все остальные.
Матрешки сбились в кружок и загородили Аленку. Но генерал Атьдва заметил ее.
- Эй, девчонка, скажи нам, где Петрушка? - грозно потребовал генерал. - Мы знаем, что ты и Петрушка большие друзья. Говори живее…
- Или я зажарю тебя, - сказал повар.
- А я остригу тебя садовыми ножницами, - добавил садовник.
- А я вымету метлой, - подхватил дворник.
- А я запру в самый большой шкаф, - пригрозил Хранитель платья.
- Слышишь, говори скорее, где Петрушка, - повторил Атьдва.
Аленка молчала. Она решила ни за что не выдавать своего товарища.