Всего за 100 руб. Купить полную версию
Марк никак не отреагировал на слова друга и продолжал стоять к нему боком.
Афин, как я могу предстать перед теми, чью сестру, по моей вине, чуть не погубили?! хрипло прошептал мышонок, не смея даже глаз поднять, так был напуган вчерашним.
Да что ты такое говоришь, брат?! Это ведь Кирс убил То есть чуть не убил Приску, а не ты! схватил его за плечи Афин и хотел развернуть к себе.
Пусти! вырвался из его рук Марк. Впервые в жизни я все прекрасно помню: что сталось со мной, когда меня охватил гнев Как хотел убить Кирса, как поднял руку на тебя, и осекся мальчик, у которого дыхание перехватило.
Ну, наконец-то! А то мне порядком надоело играть в непонятки с тобой. И раз ты все помнишь, мне легче будет сделать это! прорычал Афин.
Резко развернув к себе друга, он отвесил ему столь мощный удар в челюсть, от которого тот чуть не упал. Этот «дружеский» жест не остался незамеченным взрослыми, которые хотели даже вмешаться. Но только взглянув в глаза Араду, заслонившему единственный путь к ним, Димгар и остальные опомнились и сделали вид, что ничего не заметили, дабы не ранить чувство гордости мышонка.
Хватит уже жалеть себя! закричал в голос Афин, нисколько не заботясь, что его могут услышать.
Возьми себя в руки! И раз ты все помнишь, то должен знать чтобы не случилось, мы не отступимся от тебя! Какие бы обидные слова ты не выпалил с горяча, и как бы не был опасен для окружающих и себя самого! И пусть брат мой, ты не идеален, но именно это и делает тебя Марком! закончил Афин на повышенных тонах, после чего, понимая, что сболтнул лишнее, притих и протянул другу руку помощи:
Так что утри сопли и дай руку!
Брат?! поднял на него глаза Марк, потирая челюсть.
Все ожидали увидеть в глазах паренька обиду или даже слезы горя, но лицо его прояснилось. С него как будто сошла пелена кошмара и разум резко прояснился. К Марку вернулось ощущение реальности, а вместе с ней и боли телесной.
Что?! Полегчало?! скривил хитрую усмешку Афин.
Немного, выпрямился Марк, прищуривая глаза от палящего солнца, чьи лучи пробрались сюда в его одинокую обитель горя и отчаяния, вместе с приходом его друга.
Отлично, тогда идем, схватил Афин друга и утянул быстрее за собой в трюм, где их возвращения уже заждались.
Афин тебе удалось?! встретил его Овий мышь темно каштанового окраса, с белой полосой на макушке. Чуть сутулый, с гордым взглядом и небольшой приветливой ухмылкой на лице.
Он находился здесь в компании своей сестры, мышки его возраста каштанового с рыжим отливом окраса. В ушах у нее красовались серьги, а на голове была повязка красного цвета. Ее короткие взъерошенные волосы и потрепанный, как и у брата вид, говорили, что им изрядно досталось вчера. Но тем не менее они казались чуть целее, чем стоявший подле них серебряноволосый, голубоглазый, высокий статный красавец Леони, с правильными чертами лица, на котором живого места не было. Его камзол был без рукавов, рубаха вся в сплошь в дырках, штаны все испачканы, под глазами сияли красные круги.
Мне, да и не удастся! Да я его с того Света приведу к нам, если потребуется, задорно ответил Афин, и швырнул Марка перед собравшимися здесь Овием, Риной и Леони.
Простите меня. Я
Не выдержав на себе их пристальные взгляды, мышонок упал на пол. Затем уткнулся в него лицом, и принялся стучать себя кулаками по макушке, не переставая причитать:
Я виноват! Виноват!
Марк, да встань уже, на тебя тошно смотреть, кинулся к нему Афин, и попытался оторвать от пола, но тот прирос к нему.
Ты и вправду странный Марк, извиняться за то, что вернул нам Приску, опустился на пол рядом с ним Овий.
Брат прав! Это мы должны просить прощения, опустилась на пол Рина мышка, лет полтора.
Она нежно положила на спину Марка ладони, желая как можно скорее успокоить мышонка, ставшего для них всех в столь короткий срок, другом на века.
Что?! поднял Марк на них глаза, не веря собственным ушам.
Ожидая, что все на него будут злиться и даже побью по-дружески, он не мог понять, почему в глазах всех присутствующих не было и капельки гнева, и уж тем более ненависти к нему.
Но ведь я еле слышно проскрипел он, когда на глазах проступили слезы счастью и сожаления одновременно.