Всего за 12 руб. Купить полную версию
Водитель доставил их в гостиницу «Украина» на улице Короленко. Подойдя к администратору и прочитав объявление, гласившее, что свободных мест нет, они вынули паспорта, вложили туда по пятьдесят долларов и сказали: нам номер люкс.
Еще по двадцатке, сказал дежурная администратор.
Но проблем, произнес Дима на чужом языке, вызвав полное уважение к своей персоне со стороны администратора гостиницы. Сосо тоже подлил масла в огонь.
Ви поедет отсюда на Лондон и на Париж, сказал он громко, отчего дежурная просто вытаращила глаза. Она тут же нажала на потайную кнопку. Выбежала дежурная по этажу, бросилась к окошку.
Я тут, Белла Абрамовна. Что это, важные гости, ну, добро пожаловать в наш орденоносный город. Если не возражаете, следуйте за мной на девятый этаж. Лифт, правда, у нас не работает, придется пешком. Но, знаете, это полезно. Сам президент США Рейган, когда был в нашем городе, тогда еще лифт работал, но они предпочитали подняться пешком.
Я знаком с Рейганом, сказал Дима, он хороший парень. Если дозвонимся сегодня в Штаты, поедем к нему в гости. Он, должно быть, на своем ранчо.
Услышав слово «ранчо», дежурная по девятому этажу пришла в ужас и едва выговорила: одну минутку, и тут же вернулась к дежурному администратору.
Надоть докладать директору, это какие-то необычные люди, я тут запомнила слово «ранчо» и ужаснулась, видать ранчо ихняя резиденция в Вашингтоне. К тому же, у нас лифт не работает. Один из них может позвонить самому Кравчуку, что тогда будет? Действуйте, Белла Абрамовна, спасительница наша, моя голубушка золотая, негоже нам терять должности. Худо, бедно, а пользу они нам все же приносят: там рупь, там доллал, глядишь, на буханку хлеба вполне хватает. Жаль, что у их никакого чумайдана нет, я бы понесла на девятый этаж. А так, прямо не знаю, что делать.
Вот что, шепотом произнесла Белла Абрамовна, подымись на второй этаж, найди Сару и прикажи ей от моего имени поселить этих выдающихся личностей в один из резервных, бронированных номеров. Это как раз тот самый случай, когда мы снимаем бронь. Давай, действуй, вон они стоят, шепчутся
Так Дима вместе с Сосо заняли самый престижный двухместный номер на втором этаже, где были постелены две белые роскошные кровати с красивыми тумбочками, длинными полотенцами и ночниками, вмонтированными в стену над головой каждого. Рядом с прихожей была душевая с ванной, где также висели свежие полотенца и душистое мыло. Правда кран не закрывался, вода гудела, но это была прекрасная песня, сочиненная природой в честь первого президента независимой Украины Кравчука. Найти такую гостиницу за пределами Киева можно было только в Днепропетровске, прелестном южном городе, расположенном на берегу Днепра. Здесь не только гостиница, но и люди прекрасные, они обладают чувством юмора, сильным иммунитетом, у них не приживается бацилла национализма, их волю не парализует страх потери пресловутой самостийности, в их душах и сердцах укоренился дух братства и единения двух великих народов. Кравчук всегда хмурится, когда кто-то произносит имя города на Днепре.
Это наши люди, сказал Дима, укладываясь в мягкую постель.
Шьто ты имеешь в виду? не понял Сосо.
А, ты все равно не поймешь.
Почему не поймешь, еще как поймешь. Грузия, Абхазия такой же проблем, как Украина и Россия. Теперь все с ума посходили. Все хотят самостоятельности. Но, Дима, это не народ хотит, а правители. Но, да х. с ними, давай спать. Завтра в атаку на этот двух сучка.
7
Люда с Тамилой упаковывали чемоданы, уже имея билеты на руках. Через день, в субботу, их ждал поезд на Донецк.
Откуда приехали, туда и возвращаемся, сказала Тамила, разливая кофе по чашкам.
Если честно, мне так не хочется возвращаться в Донецк, хоть я там родилась и выросла. Съездила бы повидать родителей, а потом обратно. Но куда, где я могла бы пригодится, где я сумела бы найти свою норку, в которой бы мне всю жизнь было тепло и уютно? Если бы человек мог выбирать то, что он хочет, к чему его душа лежит, но ведь так не бывает, правда? Видать, у каждого своя дорожка в жизни. Мы и не знаем об этом, мы как-то слепо бредем туда, куда нам велит наша судьба. А наша с тобой судьба когда я думаю о ней, мне плакать хочется. Вернемся к своим шахтерам, выйдем замуж, будем рожать, как все бабы и за заботами, хлопотами забудутся радужные мечты о рыцарях на белых конях и о тех, кто был скромный и втихую сочинял стихи в нашу честь. Я непременно отхвачу себе шахтера, любителя закладывать за воротник. В нетрезвом состоянии он наградит меня тем, отчего станет распухать живот, и рожу я ему будущего шахтера, пусть дышит угольной пылью, как и его родители. Не хочу, не буду уу!