Всего за 184.9 руб. Купить полную версию
Мама, зачем? Зачем ты бросила меня? Я хочу домой, мама! Я не могу здесь!
Горячо. Так горячо и больно. И так хорошо
Креслав Огневски, чтоб тебе пропасть! Если б не ты сидела бы дома, вязала в своём углу, смотрела картинки про настоящую маму. Но нет. Нет никаких сил.
Новогодняя дискотека гремела и полыхала. Огромная ёлка в углу класса истерически моргала цветными лампочками, не попадая в ритм цветомузыки, но всем было плевать. Шелка, блёстки, мишура, усыпанные пайетками накидки и маски скакали и мельтешили в бешеном хороводе. Катя не разбирала ни музыки, ни лиц, ни голосов. Кроме одного. Сегодня он оделся в алое. Катя не поняла, что это за костюм, да ей было всё равно. Она, как всегда, в чёрном, в том же плаще с капюшоном, в той же маске. Какая разница.
The world was on fire and no one could save me but you
Руки нашли горячие пальцы. Он обернулся, вздрогнул, но руки не отнял.
Its strange what desire will make foolish people do
Рука к руке. Тело к телу. Пальцы бегут по краю капюшона, срывают маску и снова вцепляются в плечи.
Id never dreamed that Id meet somebody like you
Пусть весь этот класс, весь этот мир катится в ад. В пылающий плавленым золотом, прожигающий насквозь ад.
And Id never dreamed that Id lose somebody like you
Катя не заметила, как и когда он увёл её в самый угол класса. Втолкнул в тёмный закуток за шкафами, где была свалена верхняя одежда и сумки одноклассников. Чёрный плащ рухнул в общую кучу. Алый плащ медленной лавой скользнул следом.
Руки, губы, глаза.
Тьма. Пламя.
Шипучие искры падают с неба, обжигают щёки, шею, плечи, спину.
Nobody loves no one1
Горячо. Так горячо и больно. И так хорошо. Так может быть? Так должно быть? Видеть эти глаза и гореть гореть и умирать гореть не страшно
Гостиная выглядит непривычно и как-то дико. Ах да. Это потому, что все зеркала, даже в серванте, завешены чёрной тканью Антонина сидит в кресле, теребя манжет чёрной блузки. Муж смотрит телевизор. Диктор новостей тараторит сплошным потоком, она не может разобрать ни слова, пока не узнаёт вдруг название родного города.
Ужасная трагедия произошла в одной из школ во время новогодней дискотеки. Из-за неисправной электропроводки в одном из классов возник пожар. Двое учеников оказались заблокированы горящей мебелью, к сожалению, пожарным так и не удалось пробиться сквозь пылающий ад
Петь. Выключи.
Голос Антонины так сипит, что муж даже не сразу понимает, что это она заговорила.
Петя, выключи, пожалуйста!
Он вскакивает, поспешно нажимает кнопку пульта, садится рядом, обнимает. На подлокотнике неудобно, но что ж поделать
Тонечка, хорошая моя Всё, я всё выключил, прости, пожалуйста.
Тонкие холодные руки отталкивают его, Антонина поднимает лицо с безумными отчаянными глазами, сипит безголосо:
Петь, я ужасная мать.
Тоня. Тонечка, ну что ты говоришь?..
Нет, послушай! Послушай, я должна это сказать. Петя. Я рада, что Кати больше нет Понимаешь? Я должна быть в ужасе и горе. И я в ужасе. Но не от горя, Петя. Я в ужасе, потому что мне не больно! Петя, я ужасный человек, ужасный!
Она утыкается мужу в плечо, конвульсивно вздрагивая от рыданий. Пётр укачивает её, бормочет что-то невнятное про «пойдём к психологу», жена отталкивает его, кричит в истерике:
Ты не понимаешь, Петя! Мне не нужен психолог! Мне не нужна терапия, не нужен траур!
Она срывает платок с головы, вскакивает и принимается стаскивать ткань с зеркал, продолжая сипло выкрикивать:
Я чувствую об-лег-чение! Она всю жизнь была мне как чужая, понимаешь. Я я боялась её! Ты просто не знаешь, ты не видел Ты когда-нибудь заглядывал в её комнату? Пойдём! Я должна тебе показать!
Тонечка
Пойдём!
Как-то так вышло, что отец практически не заходил в комнату Кати. Уважал личное пространство. Теперь это пространство оказалось пугающе чужим и странным. Всюду разбросаны клубки и перепутанные комки ниток. Угол за шифоньером завален странными вязаными вещами. Пётр не нашёл им названия. Эта комната, этот угол походили на логово огромного безумного паука. Стенка шифоньера оказалась исцарапана, словно её много раз драли ногтями. Обои замызганы и исписаны карандашом. Пётр наклонился поближе и, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, прочёл:
Мамочка, мама, где мой дом?
Дом твой под этим мокрым кустом.
Мамочка, мама, где моё тело?
Тело твоё до угольев сгорело.
Мамочка, мама, где моё сердце?
Сердце в руке его сжато до смерти.
Мамочка, мама, где же душа?
Дух огнеглазый унёс в небеса.
По народным поверьям, черти или ведьмы иногда воровали детей, оставляя в колыбели подменышей.