Всего за 184.9 руб. Купить полную версию
Славка ничего не ответил и вышел из класса. Верка топнула ногой, подхватила сумку и побежала следом, едва не падая с каблуков. А Катя вдруг поняла, что улыбается.
Горячо. И так хорошо. Так может быть?
Спустя несколько дней, пробираясь через толкучку возле спортзала, Катя услышала, как Славка спросил у кого-то из пацанов:
Слушай, а чего с ней не так?
Он не назвал ни имени, ни прозвища, но внутри всё моментально заиндевело и ухнуло в ноги: о ней! Ответ подтвердил подозрения.
Да фиг её знает, вроде аутизм у неё, что ли. Стрёмная, в общем. К доске никогда не выходит, все уже привыкли.
А что за байка про пацана, который умер?
А, Колян машина его сбила. Только Три-дэ тут при чём?
Да девчонки говорят, это она его прокляла.
Пф, вот дуры! Слушай их больше. Но вообще Кутихина реально такая вроде тихая, но умеет отомстить. Я однажды по приколу у неё учебник спрятал, давно уже, классе в третьем. Так она, оказалось, всё видела, и когда училка её стала спрашивать сдала меня и показала, где учебник. Коза. Могла бы пойти да забрать сама. Другой раз девки её задирали, толкали, а она молча так отступала от них, отступала, и все вдруг оказались прямо рядом с учительским столом, ещё и тетрадки пороняли с него. Понятно, девкам прилетело. Короче, тихая, но хитрая. Связываться себе дороже.
Уже возле дверей раздевалки Катя обернулась и столкнулась с любопытным взглядом жёлтых глаз. Кажется, Славке не понравилась её нечаянная кривоватая улыбка. Плавленое золото окатило с ног до головы презрением и скрылось за чёрной сетью ресниц. Стало тошно и холодно, словно она опять запуталась в мокрых ивовых кустах. Катя повернулась, отпихнула кого-то, собиравшегося зайти следом за ней в раздевалку, и зашагала прочь по коридору, размашисто, неизящно, рвано, вцепившись в лямку рюкзака и глядя в пол прямо перед собой.
Чего ради расспрашивать, если всё равно смотришь с отвращением? Что тебе до меня, Огневски? Иди, сияй другим, отстань от меня!
Горячо. Так горячо и больно
За две недели до конца октября класс, как обычно, провалился в подготовку к Хэллоуину. Катя о вечеринке даже не думала. Ей хватало ежегодных шуточек в духе «приду на Хэллоуин, в гриме не нуждаюсь». Опять быть посмешищем? Она им не клоун.
А Славик загорелся. Сказал, в прошлой школе Хэллоуин не отмечали, и теперь он намерен оттянуться по полной. Катя повторяла про себя: «В добрый путь. Без меня» а у самой всё мешалось в голове
Так должно быть? Видеть эти глаза и гореть
Она пришла последней. В классе уже погасили свет, и только буйные тени скакали под громкую музыку, сверкали пряжками, украшениями, взметали полы плащей. Катя тоже закуталась в чёрный плащ с капюшоном, спрятала лицо за маской птицы с длинным клювом, скользнула в угол возле самой двери, замерла, вглядываясь в пляшущие фигуры. Вон он! Волосы разбросаны по плечам, торс обтянут чёрным с искрой камзолом, лицо раскрашено под какую-то бледную нечисть, глаза так и сверкают алым, рыжим, золотым под вспышками цветомузыки.
Под радиохэдовскую «Creep» златоглазая нечисть двинулась прямо к забившейся в угол чёрной птице. Катя метнулась удрать, но не успела, запуталась в его руках, споткнулась о плавленый взгляд и покорно позволила обнять себя, утянуть на танцпол, закачать упавшим пером по неровным звукам, как на качелях вверх! вверх! вверх!
Что я делаю здесь? Мне здесь не место!
Больно плевать. Хотя бы раз в жизни посмотреть в чьи-то глаза прямо, не прячась, не думая, не опасаясь, не пытаясь бежать, бежать, бежать Длинные тонкие пальцы скользнули к её голове, просеменили по краю капюшона, подцепили маску, скользнули под неё по щекам Катя застыла на месте. Он смотрел ей прямо в глаза и медленно стягивал с её горящего лица птичий облик. Почему она не противилась?
Музыка смолкла. На пару десятков секунд, пока диджей что-то мудрил с дисками, в классе стало абсолютно темно. Только голоса и шелест одежд. И стук упавшей маски. И обжигающие ладони на щеках.
Грохнул тяжёлый гитарный риф, полыхнули алым огни. Катя опомнилась, отпихнула горячие руки, попятилась, врезалась в кого-то, развернулась и вылетела прочь из класса.
Коридор, эхо музыки шарахается по стенам, эхо панических шагов сталкивается само с собой, лестница вниз! вниз! вниз! Сердце разносит вдребезги грудную клетку, лестничную клетку, черепную коробку, школьный вестибюль, руки, ноги, ступени, ступени вниз!