Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Давайте сядем в мою машину и побеседуем.
Тихомиров едва заметно улыбнулся.
– Ну что ж… Давайте.
– Скажите, почему вы, покрасив машину дважды, заявили об этом только один раз?
– Ну, во-первых, я, как и многие другие, мог бы и не заявлять. Но, во-вторых, сделал это потому, что во всем люблю порядок. Армия воспитала. А в-третьих, после первой покраски поездил всего недели две – и краска полезла. Когда Грачев покрасил мне по всем правилам – заявил.
– Насколько я понимаю, вы часто бываете в этом городе.
– Да.
– Почему?
– На этот вопрос я отвечать не буду: врать не желаю, а правда вас не касается.
– Ваше право. А зачем вы приходили к Волосову на квартиру?
– Ах, вот оно что… Это к бывшему владельцу моей машины? (Николай кивнул.) Когда я ее купил и осмотрел, то увидел на переднем бампере дыры для дополнительных подфарников. Вот и пошел узнать, не остались ли сами подфарники. Знаете, такие желтые, противотуманные. Как известно, купить их трудно.
– Вы тогда знали, что он арестован?
– Был на учениях, потом в отпуске, а когда приехал, узнал, что есть машина, и купил ее. А уже из технического паспорта на машину узнал адрес владельца.
– А куда вы дели портфель с запасными частями?
– Портфель? Портфеля я не видел. С машиной я купил запасной баллон и инструмент. Ну, еще домкрат. Никаких запасных частей там не было.
Это походило на правду, запасные части вместе с портфелем могли быть проданы и отдельно.
– Понятно. Зачем к вам на работу приходил Камынин?
– Предлагал купить покрышки. По дешевке. Но я не взял, потому что у меня свои еще хорошие.
Николай вспомнил камынинский гараж, покрышки под брезентом и подумал, что бывший кладовщик и в самом деле решил продавать машину.
– Вы и раньше знали Ивана Тимофеевича?
– Ну… как знал? Встречался с ним в магазине автодеталей.
– А Волосова?
– Вообще не знал.
– А ведь он служил в вашей части.
– Возможно. Очевидно, я прибыл после того, как он демобилизовался.
– Скажите, Александр Иванович, а в своей машине вы когда-нибудь боковинки, что возле дверей, снимали?
– Снимал. Правую. Устанавливал хитрое устройство против автомобильных жуликов.
– А почему не левую. Она же под руками.
– Вот именно поэтому. Все устанавливают под руками. Кроме того, там такая путаница железок и тросов, что работать неудобно.
На какую-то долю секунды Николай задумался: самому взяться за обыск машины или просто попросить Тихомирова проверить ее?
– Значит, вы категорически утверждаете, что левую боковинку вы не снимали ни разу?
– Категорически.
К машине подошел старшина и, козырнув, доложил:
– Позвонили, что сейчас наши сюда подъедут. Ждите. – Потом мягко улыбнулся и спросил: – Не узнаете, Александр Иванович?
Тихомиров присмотрелся к старшине и обрадованно улыбнулся:
– Батюшки! Голубцов! Старший сержант Голубцов! Какими судьбами?
– А я здесь живу. Вы как демобилизовались – и я вскоре за вами. Женился – и вот…
– И как, нравится работа? Жизнь? Вы ведь не только отличный шофер, но еще и механик неплохой.
– Здесь… ближе, – серьезно ответил старшина. – И – строже. Интересней. – Он подумал несколько мгновений и закончил: – И может быть, нужнее. Пока, по крайней мере.
26
Когда бывший подчиненный вот так встречается с командиром, можно с уверенностью сказать, что командир тот был хороший. Это Николай знал и потому решился на шаг, не совсем оправданный обстановкой.
– Александр Иванович, есть просьба. Будьте добры, снимите при нас левую боковинку.
– Это очень нужно?
– Очень! Все для той же самой истины.
– Хорошо. Тем более при свидетелях, – усмехнулся Тихомиров.
Он достал инструмент и, разговаривая со старшиной Голубцовым, вспоминая прежних сослуживцев, ловко орудовал отверткой с крестообразной насечкой на конце.