Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– Да, но ведь мы привлекаемся только по одному эпизоду, – робко произнес Аркадий.
Николай внутренне усмехнулся: камерные юристы поработали на славу. Хромов уже знает такие специальные словечки, как «эпизод». Но ответил он жестко:
– Нет. По нескольким эпизодам. По одному вы пойманы с поличным, по остальным ведется следствие. – И он перечислил номера проверенных машин и даты этой проверки. – Вы в них участвовали?
Кадык на шее Аркадия заходил так же стремительно, как в свое время у его старшего брата.
– Да. Участвовал. Кроме одной, первой. Я тогда…
– Сейчас меня интересует не это. Сейчас я хочу знать только одно: кто брал портфели, а кто отворачивал никелированные шурупы с фигурной нарезкой на головке?
Хромов смотрел то на отвертку, то на Грошева, и выражение его глаз часто менялось. В них метался и страх, и недоверие, отчаянная решимость. Хромов решал: сказать правду или не сказать? Сдаться окончательно или еще держаться хотя бы в этом? Грошев всматривался в его осунувшееся лицо.
– Как вы понимаете, Аркадий Васильевич, втроем один портфель из машины не выносят: неудобно.
Очевидность и простота этого довода неожиданно и сразу сломили Хромова. Он глухо ответил:
– Портфель брал не я. Я багажник осматривал.
– А зачем вы осматривали багажник?
– Вадим сказал, что там может оказаться еще один портфель и вообще может быть что-нибудь интересное.
– Находили?
– Нет…
– Значит, технику вы отработали точно. Евгений открывал дверцу водителя. Так?
– Так, – облизал губы Аркадий.
– Затем он передавал ключ вам, чтобы вы открыли багажник. Кстати, кто сделал этот ключ-отмычку?
– Женька.
– Ну вот. Вы шли открывать багажник, Евгений открывал вторую дверь, и они вместе с Вадимом отвертывали шурупчики. Что они делали потом?
– Они… Они, это самое… заглядывали за боковинки.
– Зачем?
– Точно не знаю. Тоже что-то искали, но что – не говорили.
– Но вам, наверное, было интересно, что они ищут?
– Я спрашивал, но Женька сказал: «Не вмешивайся. Бери свое барахло и не мешайся».
– И вы брали «свое барахло», то есть покупки владельцев, и не вмешивались?
Аркадий потупился:
– Дурак был… И потом интересно даже – воруем нахально, на глазах у прохожих, и никто ничего. Даже смешно. От этого совсем… обнаглели.
Грошев промолчал. Он знал, что теперь Аркадий говорит правду. Преступники именно обнаглели. Безнаказанность всегда приводит к наглости, которая чаще всего кончается провалом. И когда они попадаются, то довольно быстро понимают причины провала и теряются. Так растерялся и Аркадий Хромов. Он подписал протокол допроса, и Грошев мог бы вздохнуть спокойно.
Но Грошев прекрасно понимал, что дело только начинается, и потому вздохнул тяжело и доверительно сообщил:
– Вот так-то, Аркадий Васильевич. За копейки идете в тюрьму и портите себе жизнь.
– Это уж точно… А сколько… дадут?
Несколько секунд Грошев колебался, сказать или не сказать, но потом решил не отступать от своего принципа – не кривить душой, не пугать и не задабривать посулами. Говорить правду. И он сказал правду.
– По-моему, дадут два, а может быть, и три года. Учтут молодость, первую судимость… Но только в том случае, если будет доказано, что вы не причастны к другому, связанному с этим, делу. Понимаете?
Хромов кивнул и долго рассматривал сцепленные пальцы. Потом сказал:
– Я догадывался, но точно ничего не знал.
– А что знаете неточно?
– Неточно? Вадим с Женькой ищут какие-то бумаги. Какие – не знаю. Зачем – тоже. И еще… Да нет, это могло показаться.
– Нам пригодится и то, что показалось.
– И еще они ищут ветку сирени.
– Чего-чего? – невольно вырвалось у Николая.
– Понимаете, как-то после выпивки Вадим сказал Женьке, что вся эта их затея – ерунда, легенда, трепотня и с машинами у них ничего не выйдет.