Всего за 579 руб. Купить полную версию
Если на почве любви, то да, согласился кваzи.
Значит, тут не любовь.
Или не та любовь. Или не только любовь. Будем объезжать старичков?
Поедем ещё раз на место преступления.
Михаил посмотрел на часы старомодные, стрелочные, в позолоченном корпусе.
Я должен был выписаться из гостиницы и переехать.
Тогда иди, я сам.
Михаил покачал головой:
Нет, неправильно. Я заберу вещи и сына. Покатается с нами.
Тоже неправильно.
Выбор невелик. Я за руль, надо привыкать к вашему движению.
Ну рискни, сказал я. Только учти, это тебе не велосипед.
Я посмотрел на Ольгу и покачал головой:
Не верю! Ты водишь машину. Ты плаваешь как рыба. Ты умеешь стрелять. Ты на гитаре лучше меня играешь!
А на велосипеде ездить не умею, сказала жена.
Всегда есть шанс узнать о близком человеке что-то неожиданное. Даже после двух лет семейной жизни.
Мы стояли посреди спортивного магазина. Тут было чисто, его никто не громил. Казалось, что продавцы и покупатели просто куда-то вышли на минутку. Два собранных горных велосипеда стояли посреди зала, притягивая взгляд.
На велосипеде можно проехать по просёлку, сказал я. Мы к вечеру будем в Москве.
Мы не знаем, что там сейчас, в Москве, устало ответила Ольга. И я никогда не ездила на велосипеде. Упала в детстве, напоролась на железку помнишь, ты спрашивал про шрам на плече? И больше никогда не садилась.
Я тебя научу, сказал я.
С младенцем на велосипеде? Ольга рассмеялась, и я понял, что спор окончен. Нет, нет и нет. Давай попробуем по дороге на машине. Будем объезжать заторы по обочине.
Ага, тут к нам и набегут, сказал я. Развёл руками: Хорошо. Давай попробуем. Но велосипед
Тут не о чем говорить. Пусть на нём мертвяки ездят, отрезала Ольга. Возьми бейсбольную биту может, тут ножи есть
Сын захныкал во сне.
Какая же я дура, что перестала кормить грудью. Ольга принялась укачивать сына. Еда всегда с собой, чистая и подогретая
И тут тоже не о чем говорить, вздохнул я. Я поищу, может, есть туристическая плитка. Подогреем воду, разведём смесь.
Ольга кивнула, глядя сквозь стеклянную дверь на улицу. Там было пустынно. Пока пустынно мы уже убедились, что восставшие мертвецы чуют живых.
Соберу всё, что может пригодиться, сказал я.
Вещей у них было не много. Большой чемодан и сумка с ноутбуком у Михаила, маленький чемодан у его сына. Они погрузили вещи в багажник я попытался помочь мальчику, но тот помотал головой и с натугой забросил чемодан в багажник сам.
Мы вчера так толком и не познакомились, сказал я. Меня зовут Денис.
Знаю, папа сказал, ответил живой мальчик. Меня зовут Найд.
Найд? Венгерское какое-то имя? предположил я.
Нет, это домашнее. Прозвище такое. Папа у меня кваzи, мамы нет. С чего имени быть обычным?
На это я не нашёлся что ответить. Сел вперёд, Михаил за руль, мальчишка со странным именем Найд забрался назад. Повозился там и спросил:
У вас есть совместные школы?
Совместные? А да. Есть. Конечно.
Найд, негромко сказал Михаил. Три правила.
Никуда не забегаю, смотрю внимательно, вопросы задаю потом, с шумным вздохом сказал Найд, и я понял, откуда Михаил перенял свою манеру имитировать эмоции.
Мы поехали обратно к участку и Последнему переулку, Михаил вёл неторопливо, очень аккуратно, но как-то ухитряясь ни разу не встать на светофоре.
Будем исходить из того, что у Виктории имеется какая-то неизвестная нам страсть, сказал он. Страсть в смысле «цель». В эту цель входило возвышение её мужа
Она могла планировать только то, что он восстанет, заметил я. Как скоро он возвысится вопрос спорный. По Земле до сих пор шесть миллиардов восставших ходят, а возвысившихся сотня миллионов.
Сто четыре миллиона шестьсот тысяч, поправил Михаил. Давай всё-таки исходить из того, что она хотела иметь рядом кваzи, а не восставшего.
Это логично, согласился я.
И эта неизвестная нам страсть не связана напрямую с личностью Виктора, продолжал Михаил. Иначе после его смерти она покорно приняла бы задержание и наказание. Но Виктор безвозвратно умер, а страсть осталась.