Всего за 140 руб. Купить полную версию
Я возражат, раздался голос Кобы из тени.
Га га га, спрятался товарищ Коба. И чего тут возражать. Ты секретарь ЦК, а товарищ Кьюзис всего лишь заместитель Дзержинского, он тебе не соперник.
Зато ти есть Коба умолк. Он понял, что мог произнести судьбоносное слово. Но Ленин не слышал своего наследника, самого кровавого бандита, будущего гения всех трудящихся СССР.
Товарищ Дзержинский! доложи членам Политбюро, как проходил разгон Учредительного собрания, и кто особенно отличился при этом.
Нам пришлось применить пулеметы против толпы. Как только началось заседание этой паршивой буржуазной Учредилки, народ с цветами и лозунгами повалил к зданию, где проводилось это последнее заседание. Товарищ Кьюзис стоял рядом. Я стал спрашивать его, что делать. Я знаю, что делать, ответил Кьюзис. И тогда в ход пошли пулеметы. Конечно, был писквизг, кровь, трупы, но испуганная толпа быстро растворилась среди Петроградской буржуазии. Вообще, я предлагаю переименовать Петроград в вотчину Ленина.
Я возражаю, воскликнул Ленин, но Дзержинский хорошо знал, что Ленин просто рисуется. Что было дальше, товарищ Дзержинский?
А дальше мы посетили Учредительное собрание и вежливо попросили прекратить этот балаган, обвинив их в гибели нескольких рабочих, которые, несомненно, были среди этой восторженной толпы с цветами в руках.
Только сделайте так, чтоб они больше не собирались. Мы ни с кем не намерены делиться властью, товарищи. Это архи важно. Товарищ Ская! где товарищ Ская ии Вацетис? Кьюзис, позовите их. А вот они, голубчики. Экие бравые солдаты. Глядите на них и подражайте им. Что за выправка, у каждого боевой дух! Вацетиса прошу утвердить командующим Северным фронтом, а Ская отныне начальник моей охраны и комендант Смольного. Товарищ Троцкий, Вацетис отныне ваш. В ваших руках судьба революции. И, вообще, следует подумать о том, чтобы сменить столицу пролетарского государства. В Петрограде слишком много врагов. Кроме того, сюда могут прийти немцы. Но это пока что лишь мысль, лишь намек, хотя все это архи важно.
14
Когда власть в Петрограде захватили большевики, и в городе прошла первая Варфоломеевская ночь, какоето время господствовала жуткая тишина; город замирал, словно вымер. Но ненадолго. На опустевшие улицы, с гиком выходил обалдевший от счастья пролетариат, и, недолго думая, принимался за кровавое дело; пролетариат был вооружен, кто чем. Кто стамеской, кто серпом, кто ножом, кто обрезом, кто охотничьем ружьем, кто даже косой без ручки, У головорезов более крупного пошиба были браунинги, пистолеты, гранаты и автоматическое оружие. Город уже спал, исключая кафе, рестораны, ночные бордели. Никто и подумать не мог, что эта ночь будет последней, что теплое, уютное жилище в подсознательном состоянии, придется сменить на холодные воды Невы и там издавать последние вздохи. Всякая голь, злобная и нищая, среди которой были убийцы, выпущенные из тюрем, ждали этой ночи, как манны небесной. Она с дикой яростью врывалась в дома, орудовала в спальнях ножами, насиловала молодых девушек дворянок, жен на глазах у мужей, а потом лишала их жизни. Непрошеные гости не оставляли в живых ни детей, ни стариков, ни больных, всех стригли под одну гребенку.
Центр Петрограда подвергся первым. Стук молотками, топорами раздавался во входные двери. Дежурившие гопники с удовольствием открывали входные двери и даже сами присоединялись к единоверцам, проводили в комнаты и зажигали свечи. Первыми подвергались дочери хозяина, потом их жены, их грубо насиловали тут же в кроватях на глазах у хозяина, а потом закалывали штыками, а потом тащили, чтоб сбросить в Неву, кого одетым в тонкие нижние одежды, кого нагишом, истекающего кровью.
Гдето проходил грабеж магазинов, торговых лавок, всевозможных складов с запасами продовольствия.
Ленин уже понял: это слишком и к добру не приведет, но остановить бушующую толпу уже было невозможно. Да и стоило ли? пролетариат так долго боролся за власть, он получил эту власть, заслужил возможность покуражиться, и выпустит пар.
Но за куражом, распутством и пьянством последовало требование: хлеба, хлеба!
15
Все бушующие пролетарии, в том числе, и гопники, быстро перемололи награбленное добро и обалдевшие от неожиданно нагрянувшего добра, обратили свои пролетарские взоры к новым властям. В этих взорах светился страшный вопрос и требование: почему нет хлеба? почему? кормите революционеров. Тут советской власти впервые пришлось начать трудную проблему проблему руководства пролетарскими массами.