Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Работать? Захаров смерил мальчика-сторка внимательным взглядом этого самого единственного глаза. Что за шутки?
Это не шутка, сухо ответил Сейн. Я бы хотел устроиться на работу. Такая возможность, как мне известно, есть.
Майор сплёл пальцы на крышке стола, постучал ими о столешницу. Спросил коротко, как выстрелил, в упор посмотрев на Сейна:
Зачем?
Я не готовлю ни побег, ни диверсию, устало сказал Сейн. Он ощущал себя так, словно долго бежал с грузом и теперь никак не может его скинуть с плеч. Разве вам не всё равно зачем?
Нет, майор покачал головой. Потому что слова они и есть слова. Побег ты, конечно, не готовишь, потому что не бросишь у нас мать и младших. А диверсию вполне можешь. И пока я не услышу, зачем тебе работа ты её не получишь.
Вас трудно понять, землян, Сейн криво повёл ртом. То всё было увешано листовками с призывами записываться на работы за дополнительный паёк а то такое недоверие
Это касалось групповой работы под контролем, там ясно было сказано, напомнил Захаров, продолжая изучать сторка. Ради тебя одного отрывать от дел охранника? Жирно будет. А очереди из желающих я за твоей спиной совершенно не вижу.
Вы бы и меня тут не увидели, вдруг спокойно и очень зло сказал мальчик. Я бы сюда даже ногу не поставил. Если я вам расскажу, зачем мне работа вам станет легче? Если я вывернусь перед вами наизнанку вам станет легче? Вам становится легче, когда вы нас унижаете? Если так то это жалкое величие, я вам скажу.
Комендант какое-то время смотрел на него молча, пока Сейн не опустил глаза.
Мне станет легче, когда мы вас разобьём до конца, и я вернусь домой, так же спокойно, но беззлобно ответил тогда Захаров. Сейн вскинулся, побелел, на белом появились чёткие треугольники румянца. Хочешь чаю? вдруг продолжил майор. Настоящий. Из Индии. Про Индию слышал?
Читал, ответил Сейн слегка удивлённо. Я не пью чай то есть, я пробовал, он горький.
Дурак вздохнул Захаров и придвинул к себе планшетник. Что-то посмотрел, сказал, не отрывая взгляда от экрана: Нужен подсобный рабочий в лесничество. Работа тяжёлая. Но на воздухе. Тебе сколько лет?.. А, вижу, он провёл по экрану. Можно вообще-то. Двенадцать часов рабочий день, учти. Пойдёшь? и поднял на сторка глаза.
Пойду, тут же сказал Сейн. А где это?
Тебе всё объяснят, Захаров поднялся. И вот что ещё. Никакого охранника, конечно, с тобой не будет. Ну, что смотришь, как калм на бесплатную столовую? Сейн опять вспыхнул, а комендант махнул на него рукой: Смотришь, чаю не хочешь иди, завтра утром тебя найдут. Иди, иди.
* * *
Выйти за ворота законно и свободно оказалось неожиданно трудно, и Сейн испугался. Нет, не того, что охранники смотрели ему вслед и хотелось до головокружения! обернуться и убедиться, что они не бегут следом и не целятся в него. Он испугался именно того, что ему было физически трудно вести себя так, как положено свободному. Не беглецу из плена, втихую обкрадывающему врага. А именно свободному. Трудно не красться, не ползти, не перебегать, а просто идти. О Предки, сбивчиво подумал Сейн, я сам не заметил, как превратился в раба по своим мыслям! Напакостить господину, и при этом бояться, что его окликнут и прикажут, что надо делать и и даже ждать этого?!
Ну уж нет! Вот это нет! Он ускорил шаг. Тут же заставил себя идти, как обычно не спешить и не медлить. И не выдержал быстро оглянулся.
Сейн уже отошёл от лагерных ворот на фоорзу7, не меньше.
Часовые давно не смотрели ему вслед
Мыслей о свободе, конечно, хватило ненадолго. Только до опушки леса, куда уводила дорога а скорей просто накатанная неширокая тропа. И ведь в лесу было хорошо! Но именно тут, едва он вошёл под первую древесную тень, прохладную и тёмно-синюю, Сейну сама собой пришла мысль: а что, если сбежать?! Убежать, поселиться где-нибудь в далёких горах на горизонте, жить, охотиться и не думать о войне. О проигрыше. О своём унижении, которого ещё не было, но которое он представлял себе зримо и ясно. Ни о чём не думать, просто жить там.
Может быть, живи он на свете один, он бы так и сделал. Но он оказался тут, на этой дороге, чтобы помочь матери и младшим. И не имел права бежать это был долг, пожалуй, даже выше долга перед Сторкадом.