Еще в Люберцах, в подготовительном центре, нас заставляли инструктора работать с этим видом оружия и, однажды, я здорово получил по рукам и целую неделю лечился, после этого, примочками.
Азиат повел разведку, проведя несколько приемов. А потом удары посыпались один за другим. Я отчаянно отбивался, только моя реакция спасала от непоправимых ударов. В основном я уходил в защитную стойку, закрывая ребра мышцами и сглаживая удары. Вот пропустил болезненный удар по ребру и еще по щеке, неровным концом бамбука. Я лихорадочно искал выход, чувствуя, что он меня забьет. В отчаянии, я перехватил палку с одного конца, и обрушил на его голову. Пока я это делал, сумел получить еще один удар по корпусу. Он принял мой бешеный удар поперек своей палкой, чуть сгладить его, пытаясь увернуться но его отбросило к решетке. Я ринулся на него и придавил корпусом к прутьям. Моя грудь зажала его палку и руки, а я давил и давил его в решетку. Он освободил руку и уперся мне в подбородок. Я тоже освободил правую руку и, пользуясь тем, что он отклонил мой корпус назад, ударил его по голове. Он мотнул головой в сторону и попытался защититься, рука его упала с моего подбородка и я откинувшись, мощным ударом вгоняю его голову между двух прутьев решетки. Зал ахнул. Азиат изогнувшись, повис на решетке.
- Назад. - раздался голос капитана. Он стоял у решетки и задумчиво смотрел на нелепо повисшее тело. В зале стоял шум и гвалт.
- Вот черт. Как его выволочь? Коненков, лейтенант, - бросил он в залсрочно домкрат. Доктор, где же вы мать вашу, помогите ему.
Врач вместе с охранником положили тело на пол, поддерживая его голову через решетку. Я пришел в себя и почувствовал, как ноет избитое тело, но больше всего волновался, жив ли азиат. За его смерть капитан меня не пощадит. Как бы прочитав мои мысли, капитан повернулся ко мне.
- А ты, вон отсюда. - и обратился к охраннику - Проведи до места.
Я одел куртку и пошел в камеру. А через час вызвали Анатолия и он... не вернулся. На обеде в столовой ко мне подошел Дим-Димыч.
- Анатолия убили. - сказал он.
- Я уже понял.
- Ему достались "чаки". Ты знаешь что это такое?
- Нет, - не понял я.
- Это две палки, связанных тонкой цепью. Его подвела рука. Шов опять разошелся и он потерял реакцию. "Кухонники" говорят, что он истек кровью и долго защищался, но проклятый азиат сделал из него мешок костей. Они очень злы на тебя, за то что ты сделал с их первым бойцом и отыгрались на двоих наших.
- А как ты?
- Меня не вызывали. После охоты у меня кратковременные каникулы.
- А ты не знаешь, что произошло с моим партнером?
- Наверно будет жить. Треснул череп и повреждены ушные раковины. Но тебе это так просто не пройдет. Они говорят - он кивнул в сторону кухонного окна - что в столовой обсуждали этот бой и все пришли к выводу, тебя сохранят до охоты и ты там первый кандидат. И еще, тебе повезло, что твой противник не стал идиотом.
- Чем же повезло?
- Если б он им стал, ты бы здесь не сидел, а где-нибудь гнил.
- Но он может идиотом стать и позже.
- Может. Но это уже там, - он махнул рукой, - а ты пока здесь.
Через две надели в камеру ко мне привели новичка - здоровенного грузина. Это был очень болтливый мужик. Он был готов говорить дань и ночь. От него я узнал, что его взяло КГБ, ему пришили шпионаж, убийство а он этого не делал. Что его пытали и жестоко били во время следствия и без суда бросили сюда. Я верил ему, зная наши российские порядки, где беззаконие и неразбериха правят безраздельно. Через полторы недели, его увел капитан и грузина я больше не видал.
Сентябрь 1992 г. Россия. Красноярский край. Спецлагерь в/ч....
Документы к тексту.
Выписка из инструкции о Правилах поведения заключенных и порядка на территории спецлагеря в/ч..."
п.15.2.