Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Так кого хочет император? И он вдруг понял: не кого, а чего. Да, именно «чего»!
Бани! Хотелось бани!
Почему? Что его мучало? К Филиппу пришло осознание: он ощущает себя грязным от экологии Рима. Не только естественной, природно-городской, но и моральной. Вот и зазудело жаждой отмыться основательно. Если не всерьёз, то надолго. А лучше так: и всерьёз, и надолго.
*****
Традиция общественных купален появилась в Риме ещё во II веке до нашей эры. А к сегодняшнему дню публичных бань в городе было понастроено уже десятки и десятки. Больших и малых. И даже средних. Видимо-невидимо.
Император заметался: в какие же термы пойти сегодня? В большие? Нероновы? Веспасиановы? Титовы? Траяновы?
Стоп! Траяновы термы они для матрон и дев, туда за здорово живёшь не сунешься. Нельзя! Бока намнут, все члены тела и органы организма отобьют или поотрывают. А вдруг как раз именно туда можно и нужно? Кто посмеет возразить владыке Рима? У кого хватит духу не исполнить его волю и встать поперёк его державной похоти?
Или всё же предпочесть Коммодовы? Почти каждый последующий властитель Рима, строя бани своего имени, жаждал превзойти предшественника в масштабе, функциональности и роскоши каждый мечтал жить в памяти благодарных потомков если не тысячелетиями, то веками. Потому и одни бани были других мощнее, вместительнее, удобнее и краше.
А может, устремиться в самые первые, древние, пусть и сработанные по греческому образцу, а потому, пожалуй, наиболее по нынешним меркам скромные, воздвигнутые в I веке на Марсовом поле неподалёку от Пантеона любимцем великого Октавиана Августа, его зятем и воеводой Марком Випсанием Агриппой? Может, и правда, в них, а Агрипповы? Ведь другие, самые величественные, Диоклетиановы и Константиновы, ещё не только не построены, но даже не замыслены, не спланированы и не спроектированы!
Филипп лежал с открытыми глазами и вспоминал, как многоярусные аркады, несущие горную воду не только в публичные термы, а повсюду в разные концы разросшегося города, оплетали Рим целиком, словно сеть-тенёта гигантского мифологического паука.
*****
В баню! И хочется, и колется, и некому руку подать. Филипп поёжился и поморщился.
Однако тут в голове императора, словно в сердце, ёкнуло, что хочет он не в общественную (вот почему кололось, ёжилось и морщилось), а в частную, в чью-нибудь родовую семейную. В камерную, не слишком объёмную и не чересчур масштабную.
«Я даже не стану её реквизировать! Просто помоюсь и отойду в сторонку эээ пойду по своим державным делам» обещает мужчина сам себе, а заодно и заучивает наизусть фразу, которую он выдаст хозяину терм, если тот поинтересуется судьбой своей собственности.
Сразу обострились все чувства, особенно зрение и обоняние жить стало радостнее и веселее.
Частных терм в Риме вообще было великое множество. Философ Сенека не удержался в своё время от сарказма и яда, а Филипп поднапряг сейчас память и вспомнил, как один из почивших ныне в бозе советников некогда цитировал ему великого античного стоика: «Любой сочтёт себя убогим бедняком, если стены вокруг не блистают большими драгоценными кругами, если александрийский мрамор не оттеняет нумидийские наборные плиты, если их не покрывает сплошь тщательно положенный и пёстрый, как роспись, воск, если кровля не из стекла, если фасийский камень (прежде редкое украшение в каком-нибудь Храме) не обрамляет бассейнов, в которые мы погружаем похудевшее от обильного пота тело, если вода льётся не из серебряных кранов Сколько в банях изваяний, сколько колонн, ничего не поддерживающих и поставленных для украшения, чтобы дороже стоило!»
То бурно, то мерно текли мысли августа. Одно в его извилинах-руслах цеплялось за другое, а другое за третье и четвёртое. Пятое и десятое стояло на паузе, ожидая своей очереди. Неожиданно в памяти императора всплыл услышанный им однажды где-то на середине мимолётный (но логически завершённый) спор двух не паркетных, а боевых легионеров:
Всякий порядочный римский гражданин хотя бы раз в неделю ходит в термы. Но самое оптимальное каждый Божий день на несколько часов! говорил коренной римлянин, или, на худой конец, уже не в первом поколении романизированный варвар, своего исконного родства не помнящий.
Моются те, кому лень чесаться! злобно и даже яро парировал северный иноплеменник, видимо, германец на римской службе.