Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
После смерти мамы Маша в одночасье стала Марией. Все просто пока живы родители мы остаемся детьми, сколько бы лет нам ни было. После их смерти мы навсегда взрослеем.
* * *В то время она жила ожиданием вестей из Сухуми. Как только связь с Сухуми появилась, Мария стала звонить всем сухумским знакомым. Бесполезно длинные гудки, как будто в городе никого не осталось.
Наконец ей удалось поговорить с соседями, которые жили на ее улице. И она услышала то, что перевернуло ее жизнь, словно снаряд той войны догнал ее только сейчас.
Семья Качарава? Никого нет
А Гера?! крикнула Мария.
И Геры нет Убили Геру.
У Марии все поплыло перед глазами.
Через неделю она найдет в себе силы позвонить еще раз, чтобы спросить, где похоронили семью Качарава. Бывшие соседи ответят, что не знают. «Тогда время такое было хоронили, где придется, дочка».
И все после этого жизни не стало. Порой Марии казалось, что ее, как покойную Ирину, съедает изнутри тоска. Но она должна была жить, потому что нужна была Тане. А потом У нее появился Алексей.
Однажды в больнице, где она работала, ее кто-то окликнул. Мария узнала молодого врача, который однажды приезжал на «скорой помощи» к ее матери. Это было за пару месяцев до смерти Ирины. Мария его тогда запомнила внимательный, доброжелательный, и совсем мальчишка, должно быть только закончил институт. Оказывается, что и он ее запомнил.
А я недавно закончил институт, сказал молодой доктор, и ушел со «скорой», теперь работаю в этой больнице. Вообще- то я хирург. Как ваша мама?
Услышав ее ответ, он помрачнел. Простите, соболезную вашему горю.
Маша кивнула и пошла по коридору. Слезы застилали глаза. Он догнал ее: Подождите Идемте в столовую, выпьем кофе? У меня как раз перерыв между операциями. Меня зовут Алексей.
Алексей Арсеньев светлые волосы ежиком, серые глаза, открытая улыбка. «Какая хорошая улыбка, подумала Мария, он, видимо, очень хороший человек». Кроме открытой улыбки у доктора Арсеньева была особенная манера располагать к себе людей, во-всяком случае, Мария ему в первый же день выложила всю правду о себе. Про свою жизнь на юге и их с Герой любовь. Про войну. Про Таню. Про Ирину. Просто выплеснула на него все, что долгое время комом стояло внутри.
На следующий день Алексей пригласил Марию к себе домой, познакомил с матерью, которая сразу приняла ее, а через полгода они с Алексеем поженились. Если ее любовь к Гере была бурной, страстной, то Лешу Мария любила иначе, это была любовь благодарность, тихая нежность, любовь, вырастающая из дружбы, доверия.
У Марии были удивительные отношения с Лешиной матерью Верой. Они с Верой как-то легко и быстро стали родными людьми. Если бы Марию попросили сказать что-то о свекрови в двух словах, то Мария сказала бы: Божий Человек. Вот Вера была Божий Человек. Причем Человек именно с большой буквы. Мария считала, что Вера и Леша ее утешение за все беды.
Через год Алексей настоял на том, чтобы Мария поступила в медицинский институт. Когда она училась на четвертом курсе, у них с Лешей родилась дочь Лиза. Свекровь взяла на себя все заботы о Тане с Лизой: «Машенька, ты только учись!»
Мария за многое была благодарна мужу, и особенно за то, что он всегда был поразительно деликатен в отношении ее прошлого, никогда никакой ревности, упреков, обид. На протяжении многих лет, в день рождения Геры, она покупала букет цветов, и Леша, видя цветы, ни о чем ее не спрашивал.
* * *Мам, с кем ты все время разговариваешь по вечерам? поинтересовалась Лиза.
Мария смутилась врать не хотелось, рассказывать дочери про Геру тем более. Подумав, сказала честно: Я потом тебе расскажу. Когда смогу
Лиза удивленно пожала плечами: Ладно
Теперь Мария Герой каждый день разговаривали по телефону, и при этом продолжали писать друг другу письма. Оказалось, что в письмах проще говорить о важном, потаенном.
В последнем письме Мария спросила у Геры о его родителях и брате. Гера скупо ответил, что его отец погиб в 92 ом году. «Отец всегда оставался человеком, он говорил, что на войне главное сохранять человеческое достоинство».
Давид Качарава Мария вдруг словно увидела тот день переполненный отчаявшимися людьми, причал, лицо Давида. «Я еще станцую на вашей свадьбе, дочка» «Спасибо, дядя Давид, через годы поблагодарила Мария. Как знать, может быть, ты спас нам жизнь мне, маме, Тане».