Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
- Иванов перелистал настольный календарь.- Двенадцатого мая, товарищ Поляков, доложите мне о расчетах с Грифцовым.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Максимов притормозил автобус, оглянулся, но Валя уже спрыгнула с подножки и побежала сдавать выручку. В тускло освещенной двери конторы мелькнула ее тонкая фигура в черной кондукторской куртке, с сумкой на боку. Максимов включил скорость и повел машину в гараж. Полагается промыть автобус. Да ведь пока провозишься - Валя уйдет. Одну ночь и немытый постоит.
Поставив автобус на стоянку, он вылез из кабины и огляделся, разыскивая глазами механика - путевку подписать. В гараже пахло бензином. Синий дымок отработанных газов стелился по закопченному потолку с побитой штукатуркой. Равномерно хлопал на сшивке приводной ремень компрессора. Слесари ночной бригады возились у машин. Длинные шнуры переносных ламп волочились за ними по цементному полу, цепляясь за колеса и буфера тесно стоявших автомобилей.
Черный кожаный комбинезон с застежками "молния" делал высокую фигуру Максимова чуть неуклюжей. Из-под сдвинутой на затылок военной фуражки с пятиконечным пятном на околыше выбивались русые волосы. Голубоглазое, с едва заметными следами оспы лицо неизменно сохраняло выражение добродушного лукавства.
- Эй, шплинт! - окликнул Максимов слесаря-подростка Пашку Севастьянова.- Где механик?
Пашка закреплял дверцу соседнего автобуса. Посапывая и наваливаясь грудью, он обеими руками с силой вращал отвертку. Замасленная телогрейка доходила ему до колен, длинные рукава опускались на ладони.
- У тебя спрашивают: где механик? - повторил Максимов.
Пашка довернул шуруп, провел рукой по накладке, открыл и закрыл дверцу, проверяя, хорошо ли действует замок, потом положил отвертку на крыло, вытер руки о ветошь и, ни к кому не обращаясь, произнес баском:
- Перекурим это дело.
Посмеиваясь, Максимов вынул из портсигара папиросу. Пашка взял, покатал ее между пальцев, прикурил от протянутой Максимовым спички и, затянувшись, сказал:
- В токарной, у Тимошина.
Закашлялся, глубоко перевел дыхание:
- Крепка-а-я...
Токарной называлась комната с низким сводчатым потолком и двумя широкими, в частых переплетах, окнами: перед каждым стояло по токарному станку. Над одним станком горела лампочка под круглым металлическим абажуром, конус яркого света серебрил стальную стружку. Она вилась из-под резца, свисая и падая в железный ящик.
Несколько мгновений Максимов смотрел на увлеченного работой Тимошина. Первый рационализатор на базе, и парторг, и в журналах печатается, и все такое прочее, а все же дружок, из одной миски щи хлебали.
- Здорово, Прокофий! - окликнул Тимошина Максимов.- Механика не видал?
- А, Петро!..- Тимошин перевел станок на холостой ход и выпрямился, худощавый, сутуловатый.- В кузницу старик пошел, сейчас вернется.
Максимов скосил глаза на станок:
- Ну, как оно?
- Скажу "хорошо" - не поверишь, скажу "плохо" - не поможешь.
Тимошин подошел к висевшему на стене шкафчику, выбрал резец.
- Значит, скоро в лауреаты? - протянул Максимов с насмешливой уважительностью.
Тимошин с силой затянул в патроне деталь.
- Ага!
- На все сто тысяч?
- Не меньше.
- Значит, выпьем?
- Кто-нибудь выпьет.
Он потянул рукой ремень, включил рубильник. Станок снова зажурчал и погнал стружку.
В цех, неся в клещах раскаленную болванку, вошел механик Потапов, кинул болванку на обитый железом верстак, положил рядом клещи, обычным угрюмым взглядом поверх железных очков посмотрел на Максимова, протянувшего ему путевку.
- Подписывай, Иван Акимыч, полчаса дожидаюсь.
- Не торопись,- сказал Тимошин, не отрывая глаз от детали.- Валя не убежит.
- Как машина? - Потапов вытащил из кармана огрызок карандаша, прижал путевку к тискам, подписал.