Ребекка. Тем смелее с твоей стороны, что ты все-таки порвал сразу. (Садится около него на стул.) А я вот хочу рассказать тебе кое о чем, что я сделала... Ты, пожалуйста, не сердись на меня.
(*768) Росмер. Сердиться? Дорогая, как ты можешь думать?
Ребекка. Ну да, потому что я, пожалуй, распорядилась немножко самовольно, но...
Росмер. Да в чем же дело?
Ребекка. Вчера вечером, когда этот Ульрик Брендель собирался уходить... я дала ему записку к Мортенсгору.
Росмер (несколько призадумавшись). Ах, милая Ребекка... Ну, что же ты написала?
Ребекка. Я написала, что он оказал бы тебе услугу, если бы принял некоторое участие в этом несчастном человеке и сделал для него, что может.
Росмер. Дорогая, напрасно ты это сделала. Ты только повредила этим Бренделю. И Мортенсгор такой человек, что я лучше всего желал бы держаться от него подальше. Ты знаешь, у меня было с ним однажды столкновение.
Ребекка. А разве, по-твоему, не кстати было бы теперь вновь завязать с ним добрые отношения?
Росмер. Мне? С Мортенсгором? Почему кстати?
Ребекка. Да ведь, собственно говоря, твое положение теперь не из прочных... после того, как ты разошелся с друзьями.
Росмер (смотрит на нее, качая головой). Или ты в самом деле могла подумать, что Кролл или кто-нибудь из них станет мстить?.. Чтобы они были в состоянии?..
Ребекка. Сгоряча, милый... Никто не может поручиться. Мне кажется... судя по тому, как ректор отнесся...
Росмер. Ах, тебе бы следовало знать его получше. Кролл - человек благородный во всех отношениях. После обеда я отправлюсь в город и поговорю с ним. Хочу поговорить с ними со всеми. О, ты увидишь, все уладится...
Из дверей налево входит мадам Хельсет.
Ребекка (привставая). Что там, мадам Хельсет?
Мадам Хельсет. Ректор Кролл в передней.
Росмер (быстро встает). Кролл!
Ребекка. Ректор! Нет, подумай!..
Мадам Хельсет. Спрашивает, нельзя ли ему подняться наверх, поговорить с пастором.
(*769) Росмер (Ребекке). Что, я говорил тебе?.. Разумеется, можно. (Идет к двери и кричит вниз.) Сюда, сюда, дорогой друг! Добро пожаловать! (Стоит и придерживает дверь открытой.)
Мадам Хельсет уходит. Ребекка сдвигает портьеры и прибирает кое-что в комнате. Ректор Кролл входит со шляпой в руке.
(Тихо, растроганно.) Я ведь знал, что не в последний раз...
Кролл. Сегодня все представляется мне совсем в ином свете, нежели вчера.
Росмер. Не так ли, Кролл? Правда? Когда ты поразмыслил...
Кролл. Ты меня совершенно не понимаешь. (Кладет шляпу на стол у канапе.) Мне необходимо сейчас же поговорить с тобой наедине.
Росмер. Отчего же фрекен Вест нельзя?..
Ребекка. Нет, нет, господин Росмер, я уйду.
Кролл (смеривая ее взглядом). Я еще должен попросить извинения у фрекен Вест, что забрался такую рань. Застал вас врасплох; вы не успели даже...
Ребекка (пораженная). Как? Вы находите не в порядке вещей, что я утром хожу по-домашнему?
Кролл. Помилуйте! Я ведь и не знаю вовсе, какие у вас тут теперь завелись порядки в Росмерсхольме.
Росмер. Но, Кролл... я совсем не узнаю тебя сегодня!
Ребекка. Мое почтение, господин ректор. (Уходит налево.)
Кролл. С твоего позволения... (Садится на канапе.)
Росмер. Да, милый, сядем и поговорим хорошенько. (Садится на стул напротив ректора.)
Кролл. Я глаз не сомкнул со вчерашнего вечера. Всю ночь напролет пролежал и продумал.
Росмер. И что же ты скажешь сегодня?
Кролл. Разговор будет долгий, Росмер. Позволь мне начать как бы с предисловия. Я имею кое-что рассказать тебе об Ульрике Бренделе.
Росмер. Он был у тебя?
Кролл. Нет. Он расположился в одном дрянном кабачке. В самой дрянной компании, разумеется. Пил и угощал, пока было на что. Потом выругал всю компанию (*770) дрянью и сволочью. И был прав, в сущности. Но его за это избили и бросили в канаву.
Росмер. Он, значит, неисправим.