Всего за 209 руб. Купить полную версию
А ведь уже одиннадцать
лет,каквелаона жизнь уличной женщины,спала с чужими мужчинами,
терпела от них грубое обращение и даже побои.И, несмотря на все это,
была все еще лакомый кусочек.Если б не то,что она когда-то спала с
Фредерико...
- Похож, да. Глаза у него аккурат как у вас. Да и нос ваш.
Она улыбалась.Это была,верно,самая счастливая минутавее
жизни. Когда-нибудь, когда красота ее совсем увянет, когда мужчины уже
выпьют из нее все соки,будет ей обеспечена спокойнаястарость:она
переедетксыну,станетготовитьему обед,ожидать на берегу его
возвращения в бурные ночи.Ей не придется ничего ему объяснять и ни в
чем оправдываться.Сыновья умеют все прощать старухам матерям,вдруг
появляющимся в их доме.И женщина всяотдаласьсчастливоймечтео
будущем и,убаюканная ею,радостно улыбалась - губами, глазами, всем
лицом,и даже этот запах духов,напоминающий о кабакахипритонах,
вдругисчез куда-то,и от нее так свежо пахло теперь морем и соленой
рыбой.
Около девятипоказалсяуберегаГумана "Смелом".Пристал у
небольшого причала, сложил руки трубочкой и крикнул:
- Дядя! Э-ге-ей, дядя!..
- Иду-у-у!..
Гума слышал приближающиеся голоса.Кто-то шел по берегу вместе с
дядей,кто-то незнакомый,- Гума хорошоразличализдалекаголоса.
Шкипер Мануэл крикнул с палубы своей шхуны:
- Гости к тебе, парень!
Кто же это пришел к нему?По голосу, видно, женщина. Неужто дядя
привел все-таки женщину,чтоб он,Гума,спал с нею? Последнее время
Франсиско и знакомые рыбаки подшучивали над ним, все говорили, что ему
пора уже иметь дело с бабой,и грозились привести иоставитьсним
вдвоем на палубе, посреди моря:
- Вот тогда посмотрим, умник-разумник...
И рыбаки так и покатывались со смеху, подмигивая друг другу.
- Да он уж взрослый мужик,ваш Гума,- говорил Антонио,хозяин
шхуны "Святая вера", с большим убеждением.
- Испытать его надо.- И Раймундо потирал руки,густо хохоча: -
Мой Жакес уже вкусил плода, а как же...
Гума знал,о чем они говорили:надо спать с женщиной, тогда его
небудутмучитьтакиесны,откоторых он просыпается весь словно
избитый.Много раз,в маленьких портовых городишках, где они с дядей
приставаливовремяплавания,случалосьГумепроходить по улицам
гулящих женщин,но у него никогда не хватало мужествавойтихотьв
одиндом.Никтонедавал ему меньше пятнадцати лет,хоть было ему
всего одиннадцать.С этой стороны все в порядке.Но какое-то смутное
опасение мешало ему войти.Он был уверен,что умрет со стыда,когда
женщина догадается,что он это в первый раз... И боялся, что прогонит
отсебя,обойдетсякак с ребенком,сиротой,заблудившимся в чужом
городе. Ей, женщине, сразу ведь не угадать, что он уж один выходит под
парусомв открытое море,что он такие огромные мешки с мукой таскает
на спине, не всякому взрослому под силу.