Всего за 369 руб. Купить полную версию
Скромная трешка с восьмиметровой кухней казалась Никитину замком, волшебным теремом, сказочным палаццо. В Пашкиной квартире стояла полированная румынская стенка и «тройка» два бархатных кресла с диваном, красота неземная. В зале висела большая хрустальная люстра, а на полу лежал зеленый, в завитушках, ковер.
У Никитиных ничего такого не было квартиру им дали двухкомнатную. «И то счастье! повторяла мать. Ничего, разместимся! Мальчишки в одной комнате, мы в другой». А отец был недоволен растерянно ходил по квартирке, и было видно, что душа у него не лежит: «В доме, мать, было лучше! Простор! Да и сад»
Мать злилась: «Простор! А печка? А вода из колонки? А мусорка за три километра?»
Печка и колонка были, чистая правда. А вот мусорка стояла рядом метров за сто. Но сад действительно был! Да какой яблони и сливы, груша и густой, разросшийся малинник у самого забора. Были и грядки с огурцами, редиской и клубникой, на которую они втихаря совершали набеги.
Отец страдал, а мать была счастлива. Без конца включала газовую горелку и как завороженная смотрела на сине-красную шипящую розу. А потом, присаживаясь на край ванны, включала горячую воду и счастливо улыбалась.
После переезда из старого дома отец погрустнел и притих. Громко вздыхая и крякая, бесцельно слонялся по квартире, не находил себе места, а по выходным торопился на «родину» так он называл свой старый район и дом, где провел свое детство. Но домика уже не было вскоре после их переезда его снесли, построив на этом месте новую городскую больницу.
Однако какие-то старые дома на окраине еще оставались. В них жили приятели отца и соседи. В садах по-прежнему стояли сбитые из досок покосившиеся столы, и мужики в майках и трениках все так же громко стучали костяшками домино и пили жидкое светлое разливное пиво.
Мать злилась на отца, но тот еще долго бегал на «родину».
А братьям Никитиным, Ваньке и Димке, все было по барабану в новом районе они тут же влились в дворовую компанию и так же гоняли в футбол, так же играли в расшибалочку и так же кадрились с местными девчонками. Какая же разница где?
Братья были погодками старший, Иван, Ванька, и младший, Дмитрий, для друзей и брата Димыч.
Между собой жили дружно никаких разборок и драк. Друг за дружку стояли горой попробуй-ка тронь!
Несколько раз родители возили их в Москву. И младший, Димка, затосковал. В Москву он влюбился с первого взгляда. Ошарашенно оглядываясь, шарахаясь от проезжавших машин, задирая голову, разглядывая высоченные дома, он завидовал, завидовал спешащим по делам местным жителям, торопливым и невежливым москвичам. Вот же счастливчики! А в девятом классе твердо решил, что уедет. Он не хочет прожить свою жизнь в родном Н., в этом тухлом болоте, в этой тихой убогости, в этой скудности и вечной тоске.
Уехать, уехать. Вырваться. Мозги есть, руки-ноги на месте. Он точно знал, что прорвется, выстоит, устроится и победит.
Но ни матери с отцом, ни даже брату Ваньке ничего не говорил знал, что за этим последует. Решил так: скажет накануне, перед самим отъездом.
Старший брат после десятого пошел к отцу на завод сначала учеником мастера, а потом и рабочим. А через год ушел в армию. А он, Дима Никитин, сразу после выпускного объявил близким, что решил ехать в Москву поступать в институт.
Мать заохала, заголосила, отец угрюмо молчал. Но вдруг остановил материнские причитания и жестко сказал:
Езжай, Димка! Хоть один в семье будет ученый!
Мать охнула и медленно опустилась на диван.
Ты в своем уме, Степа?
Но тут же притихла и стенания свои прекратила.
На брата Ваньку Димка боялся смотреть понимал, что это предательство. Даже не то, что он решил ехать, а то, что ничего не сказал. Но навсегда запомнил глаза брата удивленные и растерянные. В них затаилась обида.
Дима Никитин вышел на перрон Казанского вокзала и замер от восхищения он здесь, он в Москве, и он будет студентом! Будет здесь жить! Зацепится за этот прекрасный город двумя руками не разожмешь. Да что там руками зубами! А зубы у него крепкие и здоровые, будьте уверены! И хватка как у бойцовой собаки. Он станет столичным жителем, москвичом. Он твердо знает, как идти к своей цели. И будьте спокойны удачу свою он не упустит!
Но не срослось, не получилось. Экзамены он завалил. Глупо срезался на математике, которую знал на отлично.
Из общежития его погнали. Пару ночей перекантовался у нового знакомого, москвича. Но быстро понял хозяину это в тягость. Ночевал на вокзале несвежие булочки из буфета, несладкий чай денег копейки. От спанья на жесткой скамейке болела спина, затекали ноги. Гигиенические процедуры в вонючем и грязном вокзальном туалете, питьевая вода с устойчивым запахом хлорки из-под крана. Он зарос щетиной. Устал. В голову ничего не приходило в смысле, ничего путного. Возвращаться домой? Нет, ни за что. Стыдно было вернуться проигравшим, но делать нечего пришлось. Пришлось смириться и с тем, что столица отвергла его, не приняла, дала коленом под зад. Больно, обидно, да ладно! Впереди целая жизнь! Правда, прежде всего впереди была армия аккурат через год. Ну не бегать же от военкомата, не скрываться позор. Да и с поступлением на следующий год будут проблемы. И по всему выходило, что надо возвращаться. Ну что ж, позор он переживет не он один. Год перекантуется у отца на заводе, отслужит два года, а там Он от своего не оступится.