Всего за 160 руб. Купить полную версию
Когда он открыл глаза, Чарица стояла посреди комнаты, застёгивая последнюю из невидимых защёлок, удерживавших её стальную броню. Из открытой двери ванны струился влажный пар, а кожа женщины уже была чиста. Она заметила, что Фахрут открыл глаза и насмешливо сказала: всегда так. Рождённый женщиной не может сопротивляться мне. Я не благодарю тебя, поскольку мне пришлось взять то, что мне нужно, силой.
Развяжи меня, попросил Фахрут, чувствуя новый приступ эрекции. Зачем, усмехнулась женщина: мне от тебя больше ничего не нужно. Фахрут задёргал руками и заорал: развяжи, сука! Чарица захохотала, запрокинув голову: боги, ты такой дурак! Я ведь предлагала тебя сделку, но ты сам отказался, идиот. Ведь ты идиот, Фахрут, ничтожество, козявка, которой по недоразумению достался чужой дар. Не бойся, когда сила вернётся к тебе, ты освободишься и сам. Я даже убивать тебя не стану, настолько ты слаб сейчас. Даже с тем, что живёт у тебя внутри, ты не сможешь победить меня.
Фахрут визжал и бесился, дёргал руками, пытался пнуть Чарицу, бился вихрастой головой в стену, но женщина равнодушно набросила плащ, сколола его полы брошью и тщательно разгладила складки ткани. Тварь, с ненавистью бросил Фахрут, исподлобья глядя на неё. Не ругайся, ласково сказала она, блеснув лезвием: иначе я могу сделать твой отросток чуть короче. Фахрут моментально заткнулся. Чарица подошла к двери и он крикнул ей в спину: ты же только что резала себя, почему у тебя нет шрамов? Женщина повернулась к нему, и набрасывая капюшон, ответила: я ведь не просто так царица чафали, я знаю много всяких трюков. Например, один из них состоит в том, что теперь я буду сниться тебе каждую ночь. Ты будешь предлагать мне любые сокровища за то, чтобы я хотя бы поласкала тебя рукой, но не получишь ничего взамен. А ещё ласки любой женщины теперь будут казаться тебе докучливыми и пресными. Таково моё проклятье. Живи с ним. Или убей себя, мне всё равно.
Она вышла за дверь, не закрыв её за собой. Фахрут потянул носом струящийся за ней аромат и досадливо завыл, изрыгая матерщину и вновь забившись на кровати словно плохо связанная курица.
Он очнулся уже утром. Внутри него клокотал голодный змей, свивавший и развивавший горячие кольца. Всё тело затекло от однообразной позы. Фахрут дёрнул руками, рванув на себя тканевые ленты, стягивавшие его запястья, и к его удивлению одна из них легко разорвалась. Он снова рванулся и выворотил столб, к которому была привязана левая рука. Матерясь и рыча, он распутал промокшую от пота ткань, и встал, чувствуя, как сотни иголочек впиваются в затёкшие ноги.
Он кое-как доковылял до ванны, включил воду, чтобы намочить голову и увидел в сливном отверстии несколько спутанных медных волос. Фахрут тщательно собрал их в пучок, завязав, чтобы не размотались, и с наслаждением понюхал. Змея внутри забилась, будто ужаленная током. Фахрут почувствовал прибывающую эрекцию и с улыбкой сказал: у меня хорошие новости, сучка. Теперь ты от меня не спрячешься. Я тебя ещё выебу, тварина.
03. Живой песок
Кромм пешком дошёл до выезда из Устенова Уюта, ёжась от утреннего тумана, полирующего свежевыбритую голову холодком. Он набросил большой капюшон и обернулся, мысленно прощаясь с воротами этого гостеприимного селения, которому очень подходило данное людьми название. Две высоченные каменные колонны изображали уходящие в небо стопки огромных книг с видавшими виды переплётами и неровными страницами.
Затрини Эумене ждала его, стоя на холке жуткой многоножки высотой метра два и метра четыре в поперечнике. Кромма передёрнуло при одном взгляде на это чудище, а уж мысль о том, чтобы влезть на него, вызвала у него лёгкую панику. Он с содроганием посмотрел на бесчисленные лапы, бахромой обрамлявшие длинное тело многоножки. Каждая из них напоминала длинную бамбучину толщиной в мужское бедро. Как на них карабкаться, Кромм совершенно не представлял. Затрини Эумене посмотрела на его озадаченное лицо и засмеялась: не переживай, верховный кат, это землеед, он тебя не съест. Сейчас ребята подадут тебе трап.
Два молодых затры подтащили грубо сколоченную угловатую лесенку и опустили её на землю. Подождите, затрини, негромко сказал голос буамакана Эссеу из тени, и старец вышел из-под покрова густых яблонь: мне нужно дать Кромму последнее напутствие. А где Элеа, спросил Кромм, подойдя к старику. Она была бы сейчас лишней, я хочу показать тебе кое-что секретное, ответил Эссеу и протянул руку. На сухой и жёлтой старческой ладони танцевала змейка живого песка. Он свивал и развивал колечки, будто к каждой песчинке была привязана невидимая нитка, которую дёргал кукловод. При этом, на вид он оставался самым обычным, будто бы буамакан только что зачерпнул его из детской песочницы. Красиво, правда, спросил Эссеу.