Всего за 160 руб. Купить полную версию
Ты действительно слегка не от мира сего, улыбнулась затрини: в тебе сразу чувствуется чужая повадка. Ты забываешь кланяться, ничего не понимаешь в иерархии, ритуалах. Мы это с молоком матери впитываем, а тебе, сразу видно, это трудно даётся. А знаешь, оказывается чертовски приятно быть женщиной, засмеялась она: ведь для всех остальных я только великий воин. А я не только воин. Впрочем Ты же знаешь, что у затра редко бывают дети? Почему, удивился Кромм. Цена нашей силы, погрустнев ответила Эумене и набросила плащ. Она пригубила чаю и, не поднимая головы, добавила: черводы дают нам силу и скорость, они же помогают нам чувствовать иноформы, если те вдруг появляются, но и взамен тоже приходится кое-что отдавать. После восемнадцати-двадцати лет наше тело уже довольно сильно отличается от вашего, в том смысле, что мы немножко другие с гормональной точки зрения. Не хочу больше говорить об этом.
Да, лучше расскажи, как тебя избрали главой уны затра в таком возрасте, попросил Кромм, чтобы оживить беседу. Эумене освежила чай в своей чашке и ответила: видишь ли, затра бывают двух видов. Есть учёные затра, которые очень многое знают о повадках иноформ, об их анатомии и физиологии. А есть затра-бойцы. Конечно, это неправильно, каждый затра должен обладать полным объёмом навыков, в старину так и было. Но наши знания увеличивались, а обстановка становилась всё менее опасной В общем, универсальных затра можно пересчитать по пальцам. Например, затра Эсторр с Привратника, один из самых уважаемых бойцов нашей уны, но он же и настоящая ходячая энциклопедия, особенно в том, что касается морских иноформ. И так вышло, что последние два верховных затры были как раз больше учёными. И затракангай в прошлом году вынес решение, что это не совсем справедливо. А я же ещё и преподаю, и мне удалось построить два гимнасия, на крайнем западе и на востоке, недалеко от Привратника. Мне удалось воспитать несколько мастеров, которые передают именно воинское знание. Так вышло, что сегодня я одна из немногих, кто знает весь воинский канон затра. Я знаю не только обращение с жалом, но и стреляю, метаю предметы, могу превратить в оружие что угодно.
Кстати, я сегодня, пожалуй, лучший палач во всей ойкумене. Те, кого я казню, даже не успевают сообразить, что происходит. Родственники осуждённых со всех человеческих земель платят затракангаю немалые деньги, чтобы именно я провела декапитацию правильно. Я ни разу не обнажала жало дважды, всегда отсекала голову одни ударом. Всегда мечтала повторить подвиг молодого затры Эсторра, одним взмахом рассекавшего драккарию до самой земли. Это у меня пока не получается, честно признаем, но преступников я казню великолепно. Меня даже прозвали Отсекательницей голов.
Так что затракангай решил, что мир находится сейчас в таком состоянии, что лучше бы следующий срок главой уны побыл затра-боец. К тому же я ничего не понимаю в политике и меня невозможно втравить в интриги, я слишком прямолинейна.
Кромм улыбнулся и спросил, понизив тон: а ты сталкивалась с уперифанией? Ты имеешь в виду болезнь затры, переспросила в ответ Эумене. Кромм кивнул. Эумене оглянулась на своих спутников и, убедившись, что они находятся достаточно далеко, шёпотом сказала: матушка Элеа не обманула, ты действительно очень прозорлив. Да, я четырежды казнила своих братьев по уне за уперифанию. За это меня, собственно, и избрали, хоть это и секрет, которым я никогда не делилась.
Все четыре случая были очень тяжёлыми. Один произошёл на севере, на границе с окланами. Сошедший с ума затра напал на стойбище окланов и вырезал всех, включая женщин и детей. Остальные три случая были на крайнем юге. Один из них был самым вопиющим, один затра убил другого, внезапно напав на него. Всё случилось из-за страсти к женщине. Это печальная страница моей жизни, Кромм. Самая трагичная.
Тяжело было, спросил Кромм. Нет, тряхнула воздушным облаком волос затрини Эумене: во всех случаях экдикисию постановление о казни вынес Орден. Хотя, нет. На севере мне пришлось самой принимать решение. Там был действительно тяжёлая ситуация. Я гнала заболевшего затру вдоль линии гор и мне приходилось отбиваться от обезумевших от горя окланов, потерявших родню, чтобы затра-преступник не перебил ещё и их. Трудно пришлось. Очень трудно. Ведь я знала сумасшедшего с детства. Но справилась, рассекла его от ключицы до тазовых костей на пятом взмахе. Я понимаю, что это непростительно долгий поединок, но преступник был очень силён.