Всего за 24 руб. Купить полную версию
Ладно, договорились! Тогда, давай, мы доберемся до Окулова озера под Архангельском, а оттуда гидросамолетом вылетим в Берлин! Только ты, Альфред, меня извини, но свое внимание я должен уделить соседу, полковнику, а не то он решит, что со мной что-то не в порядке!
Товарищ лейтенант, вы не будете возражать, если я схожу к бортпроводнику нашего вагона. Попрошу его приготовить нам ужин. Вы, что, лейтенант, предпочитаете на ужин, хороший кусок мяса или жареную курицу?
Товарищ полковник, я полностью полагаюсь на ваш вкус и на ваш выбор! Могу ли я чем-либо другим вам помочь?
Но полковник Решетов мне не ответил на последний вопрос, он скрылся за дверью нашего купе. Ужин удался на славу! После Минска Ваське пока еще не приходилось есть такой хорошо прожаренный бифштекс с рассыпной картошкой. Картошка истинно по-русски была порезана на круглые дольки. Причем каждая долька была прожарена на свином сале до хрустящей корочке с обеих сторон. Да и бутылка армянского коньяку оказалась к месту. Причем коньяк из бутылки улетучился так быстро, что очень скоро им обоим пришлось обращаться к бортпроводникам еще за одной бутылкой. Но, к великому их сожалению, как сообщили бортпроводники, армянский коньяк полагался всего лишь по одной бутылки на купе из двух пассажиров! Таким образом, Ваське и Володе свой ужин пришлось заканчивать бутылкой «Московской горькой». Водка Ваське показалась теплой и противной, да и его настроение слегка испортилось. В горести наш парень не стал эту водку пить, но она явно пошла на пользу Володе Решетову.
В ходе ужина между лейтенантом и полковником, несмотря на большое различие в воинских званиях, установилась вполне дружеская атмосфера. Они друг друга стали называть по именам, говорили, не стесняясь, обо всем на свете. Только вот полковник Решетов почему-то категорически отказывался обсуждать или просто комментировать ход военных действий на фронтах Великой Отечественной войны. Причем полковник не прямо в лоб отказался вообще касаться этой темы. Просто Решетов профессионально ловко их разговор-беседу начал уводить в сторону, когда Василий поднимал вопрос о ситуации на фронтах.
Как вскоре выяснилось Володя Решетов особенно любил поговорить о московских актрисах. Володя был хорошо информирован даже о любовных похождениях известной московской актрисы Серовой, к ней и сам товарищ Сталин был неравнодушен. Ваське же по этой тематике особенно нечем было похвастаться, он в амурных делах не обладал большим опытом, да и к тому он не был москвичом! Поэтому он больше слушал полковника Решетова, так как он обладал подобным богатым жизненным опытом, как Володя Решетов!
Под самый конец ужина в дверь их купе постучал один из бортпроводников. Вежливым голосом он извинился за то, что их потревожил, сказав:
Товарищи командиры, поезд обходит военный патруль, проверяет документы у всех его пассажиров. Через минуту этот патруль начнет обход всех купе нашего вагона. Прошу вас заранее приготовить служебные удостоверения и сопроводительные документы. Извините, но сейчас я буду вынужден вас покинуть, чтобы других пассажиров своего вагона предупредить о предстоящей проверке документов!
Как только дверь купе закрылась за бортпроводников, полковник Решетов отодвинул от себя рюмку с водкой. Поднялся из-за столика, достал из портфеля свои документы, а портфель снова засунул под подушку верхней полки.
Не нравятся мне такие неурочные проверки! Военный комендант Ярославского вокзала клятвенно меня заверял в том, что каких-либо проверок документов в вагонах первого класса проводиться не будут!
Эти слова полковника Ваську насторожили, машинально он посмотрел на свои наручные часы, их стрелки показывали ровно полночь!
Мне кажется, что ты прав, Василий! Не должна проверка документов проводиться в литерном вагоне, где каждый пассажир, едва ли не на вес золота! Ты уж, Васенька, подготовься ко всяким неожиданностям! Да и свое оружие тебе было бы лучше держать под рукой! А то совсем расслабился, свой маузер повесил у самого входа! Мысленно посоветовал Альфред Нетцке.
Васька последовал совету Альфреда, практически одним прыжком он за спиной полковника скользнул к двери купе. Из деревянной кобуры, висевшей на крючке вешалки, он вытащил свой пятнадцатизарядный пистолет, свой древний маузер. Привел его в боевую готовность, а затем же опять-таки скользящим прыжком вернулся на свое прежнее место, на нижней полке с левой стороны от входа.