Всего за 200 руб. Купить полную версию
Могла бы не тащить сама, Виллем забрал у нее посылку, пошли.
У беседки болталась клочковатая собака с хвостом, закрученным бубликом. Гудини потерся головой о руку Марты. Собака робко, словно извиняясь, гавкнула. Марта улыбнулась.
Беги к невесте, почти лабрадор немедленно рванул прочь, потом приходите, получите кости, с утра Марта поставила на коммунальную плитку кастрюлю с тушенкой. Виллем взбросил ящик на плечо.
Нам перепадет мясо, в поселке продавали дешевую конину, посылка легкая, на этот раз не консервы, Маргарита снабжала их продуктами из Караганды. Пропустив Марту в комнату, он взялся за гвоздодер.
Ткани, удовлетворенно сказал Виллем, это пойдет на шторы, шторы жильцы шили сами, тебе прислали кофту и еще Марта ловким движением цапнула красные книжечки.
Четыре, она полистала страницы, месье Марселя опять сделали чеченцем, Виллем кивнул:
Акцент у него похож и он смахивает на уроженца Кавказа, он оценил мастерство Павла.
Фотографии подобрали верные, он смотрел на угрюмого парня с простым лицом, это Маленький Джон, а вот и Максим с Витькой, Марта потянулась за аккуратно вычерченной Виллемом картой окрестностей Аксу. На обычные карты номерные шахты не попадали.
Здесь ты видел их на утренней поверке, она уперла хрупкий палец в карту, всех троих? Виллем отозвался:
Именно так. Но этой неделей увижу четверых, Маленького Джона возвращают из Караганды
Марта утвердительно сказала: «Однако они тебя не видели». Кузен пыхнул папиросой: «Пока нет, но непременно увидят».
На ватмане стенгазеты золотилась вязь заголовка: «Встретим ленинскую годовщину ударным трудом!». За решетками окна ревели грузовики. По двору колонии гуляли пыльные смерчи. Зилы стояли под погрузкой у приземистого барака рудного склада. Продукция шахты доставлялась на поверхность на подъемниках. Зэка выводили на поверку через пологий забетонированный коридор, но заключенный Лопатин пользовался привилегией пассажирского лифта, в который обычно ступала только вохра.
Или гости шахты, вроде моего так называемого куратора, Витя стоял в свободной, но почтительной позе, надеюсь, что мерзавец Журавлев сдох, они понятия не имели, что случилось с потерявшим сознание Журавлевым.
Я не стал рисковать, хмуро сказал Максим, мне надо было выбраться обратно, лифт пошел вниз, повинуясь нажавшему на кнопку Механику. Вернувшаяся на пульт вохра обнаружила на полу подъемника только хрипящего Журавлева.
Мы пропустили удобный момент для побега, пришло в голову Вите, когда вохра подняла кипиш, мы могли уйти, пользуясь суматохой, он понимал, что без документов они далеко бы не ушли.
Вокруг одни зоны, хмуро напомнил себе Витя, троих парней в лагерных робах с бритыми головами остановит первый же наряд милиции, до южной границы им оставалась еще тысяча километров.
Документов нет, невесело подытожил Максим, денег нет и мы пока не знаем, что случилось с Маленьким Джоном. Ты не можешь написать в Москву, а нам это и подавно запрещено, Витя просил Ивана Алексеевича, как разрешил себя называть начальник колонии, позволить ему переписку с, как выразился Витя, друзьями.
В моем бывшем месте заключения начал он. Иван Алексеевич повел рукой.
Ваше бывшее место заключения, гражданин Лопатин, стало именно что бывшим. Вы стоите на балансе моего учреждения, полковник ощерил желтоватые зубы, и обязаны подчиняться здешним правилам внутреннего распорядка. Переписка разрешается только с близкими родственниками, полковник загибал толстые пальцы, это родители, дети, супруги, родные братья и сестры, Витя мрачно сказал отцу:
Хоть женись фиктивно. Парни в моей бывшей колонии писали заочницам, у нас заключались браки, но здесь такого не разрешают, в колонию пускали только зарегистрированных жен. Для длительных свиданий использовали охраняемую пристройку к госпитальному корпусу.
Где всего три комнаты, вспомнил Витя, некоторые парни годами не видят семей, в лежащем на столе Ивана Алексеевича машинописном отчете зэка Лопатин рекомендовал расширить помещения для свиданий. Витя бросил взгляд на развешанные по стенам кабинета графики.
За деньги, что я им сэкономил и заработал, кисло подумал Витя, они могут возвести отель «Риц», о лондонском и парижском «Рицах» ему рассказывали отец и Максим.