Только в начале маршрута, где стояли менее богатые дома, вам могли докучать дети. Джей-Джей был холостяк и любил детей. Для них у него был свисток. В самом начале маршрута Джей-Джей останавливался, высокий и прямой, вытаскивал эту огромную штуковину и заливался долгим пронзительным свистом. Он так дул, что слюни разлетались в разные стороны. Это был условный знак: теперь дети знали, что он пришел. И они выскакивали из своих домов и поджидали его, а Джей-Джей шел по улице и раздавал им конфеты. У него всегда при себе был пакетик с конфетами. Эх, старина Джей-Джей! Про эти конфеты я узнал в первый же раз, когда попал на маршрут старины Джей-Джей. Стон позеленел от злости, посылая меня на этот маршрут, но у него не было выхода. Итак, я шел по улице, и ко мне подбежал мальчуган: Эй, а где моя конфета? спросил он. А я спросил в ответ: Какая конфета, малыш? И тогда малыш повторил: Моя конфета! Я хочу конфету!
Послушай, парень, улыбнулся я, - похоже, ты спятил. И разве твоя мать разрешает тебе вот так запросто шляться по улице? Малыш непонимающе вытаращился на меня. Но однажды Джей-Джей влип в историю. Эх, старина Джей-Джей. Он встретил незнакомую маленькую девочку. Он дал ей конфет и сказал:
Ты моя красавица! Я хочу, чтобы ты была моей крошкой! Мать услышала в окно излияния Джей-Джей, выскочила и набросилась на него с обвинениями, что он грязно домогается ее дочери. Она ничего не знала о Джей-Джей, поэтому, увидев, как он дает девочке конфеты, и прослушав его заявление, она сделала выводы. Старина Джей-Джей был обвинен в грязном домогательстве к ребенку. Когда я вошел, Стон пытался объяснить по телефону матери девочки, что Джей-Джей порядочный человек. А старикан сидел перед своим ящиком совершенно потерянный. Стон повесил трубку, и я сказал ему: Вы не должны отсасывать у этой суки. Она извращенка. Половина матерей в Америке с их холеными мохнатками и драгоценными дочурками извращенки. Пусть она идет на хуй со своим дерьмом. Джей-Джей ни ухом ни рылом в таких делах. У него и конец-то давно отсох, и вы отлично знаете это. Стон покачал головой:
Нельзя пренебрегать общественным мнением. Это динамит! Это все, что он мог сказать. Я и прежде слышал, как он извиняется, умоляет и пресмыкается перед каждым, кто бы ни позвонил ему со своими блядскими претензиями. Я сортировал почту рядом с Джей-Джей. Мне выпал 501-й маршрут вариант не из наихудших. Конечно, придется потрудиться, но все же шанс был, и это придавало сил. Джей-Джей знал свое дело от и до, но руки уже не слушались его. Слишком много писем перебрал он за свою жизнь. Так много, что в конце концов все его оглушенное существо взбунтовалось. За утро он сбился несколько раз: останавливался, опускал руки и впадал в транс, затем, оклемавшись, поспешно хватался за письма. Не больно-то уж я и любил этого человека. Жизнь его была жалкой. Как и многие, он наворотил немало дерьма. Но каждый раз, когда он сбивался, что-то обрывалось во мне. Точно верный ваш конь падал под вами и уже не мог подняться, или старый автомобиль, прослуживший много лет, отказывал однажды утром. Как назло почты в тот день было очень много, и, наблюдая за Джей-Джей, я чувствовал, как все холодеет у меня внутри. Похоже, что впервые за 40 лет он мог пропустить утреннюю отправку. Для человека, который так гордился своими обязанностями и тем, как он их исполняет, это могло обернуться трагедией. Я часто пропускал утреннюю отправку и потом должен был отвозить мешки на своем автомобиле, но я относился ко всему этому иначе. Он опять сбился.
"Господи, думал я, неужели никто кроме меня не замечает этого?" Я посмотрел вокруг себя всем было по барабану.