Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
А потом?
Что потом?
Поливали? Смотрели за ним?
Я что, садовник? Дождик польёт. Захочет жить выживет.
Да Давайте лучше о сыновьях.
А что сыновья? Их поливать не надо. Семья и школа. Семья жена, школа районная, как у всех.
То есть, воспитанием занималась жена. А вы?
А то! Ремня оба попробовали, пока в ум не вошли.
А за что ремня?
Ну старшенький, Борька, нормальный пацан был, только слишком шустрый. Пить я его культурно учил, отметьте там себе. Дома в холодильнике пива пей не хочу! Так нет! Нажрался со своими дружками водки и пошли ларёк брать. Так в первый раз и загремел. Кровавый режим! Детей, и то не жалеют!
В первый? А где он сейчас?
Там же. Выходит из тюряги ненадолго, повидаться с отцом, и снова Я ж говорю: кровавый режим.
Ну, ладно. А второй сын?
Мишка неудачный уродился. Всё за книжками сидел. До очков досиделся. Я его к ребятам во двор гоню, чтобы там в общем, соци социализация, а он ни в какую. Только ремнём!
Где он сейчас?
А шут его знает! Мать говорит, институт закончил, за границу уехал. Предатель!
Расскажите о жене.
Да что там рассказывать! Баба она баба и есть. Мишку это она испортила. А может и не мой он, Мишка. Так ведь не признаётся, !
А генетическую экспертизу делали?
Чего?
Ну, ладно, вздохнул Гаад. Пошли дальше
*****
Лень, равнодушие, эгоизм. Тяжкие грехи, вы согласны? По закону душа, как неспособная к развитию, должна быть вычеркнута из реестра.
Да, Ваша Честь, ответил Гаад. Но прошу учесть смягчающие обстоятельства, возникшие вследствие тяжёлых родоплеменных условий существования моего подзащитного. Поэтому я просил бы дать его душе еще одну попытку. Последнюю. Но в другой стране. Кроме того, Ваша Честь,
Достаточно, прервал Верховный. Суд идёт!
Все встали. Дрожащий землянин еле держался на ногах. Гаад снял заглушку и сразу же захлопнул, потому что клиент орал дурным ментальным голосом: «Всё пропало! В ад! На сковороду!»
Решение Суда: землянин признан виновным, но с учётом смягчающих обстоятельств ему разрешено родиться ещё раз, в более цивилизованной среде. Иван, сын человеческий! Ты возродишься как Ян в Чехии. Иди и больше не греши!
Благодарю тебя, Господи! бухнулся Иван на колени и принялся колотить лбом об пол. «У чехов пиво хорошее» успел поймать последнюю мысль подзащитного Гаад перед тем, как тот исчез.
Следующий! вызвал Верховный.
Чистый кошмар
Роберт и Стью разбирали вещи своего недавно умершего родственника дальнего кузена, как они его для себя называли. Дальнего не только по цепочке родства, но и по отношениям, точнее, по почти полному отсутствию оных. И всё-таки Роберту он нравился: чудак его интриговал и своей необычностью, и своей писаниной, которую Роберт иногда почитывал, и не без удовольствия. Стью пошёл за компанию, а вот жена Роба категорически отказалась присоединиться, состроив презрительную гримасу: «И что вы думаете там отыскать, у этого психа? Лучше вызовите команду уборщиков, а потом ремонтников. Скорее начнём сдавать квартиру скорее получим деньги». Но Роберт не согласился: деньги деньгами, но надо же оказать усопшему хоть минимальное уважение. Видит Бог, семья полностью отказывала ему в этом при жизни.
Мать Говарда стала паршивой овцой после того, как выскочила замуж за своего коммивояжёра. Так ведь семья оказалась права: тот оказался в психушке, оставив жену и двухлетнего ребёнка. Они готовы были принять её обратно, с соответствующим покаянием, но гордячка отказалась и стала сама работать и воспитывать сына. И чем же всё закончилось? Сама оказалась в психушке, да и сын чудом избежал той же участи. Чудом? Роберт улыбнулся. Никаких чудес: парень работал, как вол, и боролся, и сумел умереть своей смертью в своём доме. Правда рано: по нынешним временам 47 лет не срок. Но для Говарда и это удивительно много, с его-то монстрами. Не жизнь, а чистый кошмар!
*****
Своё детство Говард помнил плохо, урывками. Лучше всего помнил деда и его рассказы о путешествиях. Он сохранил все диковинки, которые дед привёз из своих странствий это был его мир в детстве, да и сейчас во многом тоже. Он брал в руки вещицу, всматривался в неё и начинал слышать голос деда, рассказывавшего очередную удивительную историю иногда смешную, иногда страшную. Правда, когда дед заметил, что внук кричит по ночам, он перестал рассказывать страшные и осторожно допытался у мальчика, что ему снится.