Всего за 299 руб. Купить полную версию
Холмс говорил, что головы многих людей похожи на чердаки заполненные хламом, чего там только нет. И что его голова похожа на чердак: « На котором полный порядок, хранится только самое нужное, и все под рукой».
Так он отвечал Ватсону, когда тот искренне удивлялся неосведомленности Холмса во многих вещах, которые образованные люди того времени знали как само собой разумеющееся.
Дедуктивный метод Холмса мне казался просто мистическим. Его способность в размышлениях переходить от общего к частному, и выводить согласно строгим правилам логики достоверные заключения из посылок, меня завораживали. У меня было четыре тома рассказов о Шерлоке Холмсе, и я зачитал их до дыр.
Когда я двинулся дальше по Конан Дойлу, то с удивлением понял не интересно. Я без восторга еще почитал что-то, и оставил это занятие. Видимо Конан Дойл для меня, это «Записки о Шерлоке Холмсе».
Не могу не упомянуть еще об одном мастере пера, который тоже оставил в моем сознании след от увлечений литературой. Это Теодор Драйзер и его трилогия: «Финансист», «Титан», «Стоик».
Повествование о человеке, поднявшемся из низов общества, и ставшим одним из «сильных мира сего», было для меня очень значительным. Конечно, я прочел эту трилогию не в подростковом возрасте, а позже, наверное в районе двадцати лет, и не сразу, а с промежутками во времени. И, тем не менее, трилогия показалась мне значительной. Мне, молодому человеку, выросшему в эпоху позднего СССР, было крайне интересно увидеть капиталистический мир, с его жестокими правилами игры, порой граничащими с бесчеловечностью. И главного героя который, не смотря на разного рода взлеты и падения, порой безжалостную борьбу, смог сохранить человечность и обрести любовь, хоть и в конце жизни. Но эти книги пришли ко мне конечно позже. Я помню, как переадресовал их отцу, он недоверчиво к ним отнесся, но когда прочитал, одобрил.
Ну и о природе. Еще в моей жизни с детства была любовь к природе. Это было тем не многим, что несло в мою жизнь какое-то умиротворение. С детских лет я любил бывать на природе.
Я родился и вырос в Сибири. В этой климатической зоне ярко проявлены все четыре времени года. Морозная зима, с обилием снега. Весенние ручьи, почки и цветы. Жаркое лето, с возможностью купаться, и даже загареть до «хрустящей корочки». Желто-красная красавица осень, с листопадом и умиранием всего живого, цветущего и плодоносящего. Я находил прелесть во всем этом. Надо сказать, что в этом помог мне отец. В те нечастые моменты, когда мы с ним куда-то ходили вдвоем, он постоянно обращал мое внимание на солнце, звезды, природу, ветер.
Компьютерных игр тогда не было, и мы дети купаясь и загорая, катаясь на коньках и санках, бегая по лужам под дождем, и просто прыгая и скакая, каждый день ощущали на себе всю прелесть сибирский природы.
В детстве я дважды ездил к морю, побывал на Черном и Азовском. Это произвело, конечно, сильное впечатление. Был в Киргизии, на озере Иссык куль. Но в основном мы с отцом каждый год ездили к родственникам в Томскую область.
Таежный край, реки и озера. Я, будучи еще совсем юным, уходил по железной дороге один вглубь тайги. И я помню, как меня со всех сторон своей красотой обнимала тайга, суровая и немного опасная.
Мать с нами не ездила, она стремилась на курорты, где я думаю заводила романы.
Сейчас трудно сказать точно когда это случилось, но я стал осознанно стремиться больше бывать на природе, и перенес это во взрослую жизнь. Сейчас мои отношения с природой стали очень «личными». Я ее люблю, я ее знаю, я ее понимаю. Я часто испытываю настоящее блаженство, гуляя по лесу, сидя у озера, находясь в горной местности.
В общем: литература, природа и спорт, позволяли мне удерживать относительный баланс лет до тринадцати. Могу сказать с уверенностью, что эти хоть и немногочисленные, но все же позитивные закладки, позволили мне выстоять, да что там выстоять, выжить, в самые темные моменты моей юности и молодости.
Глава третья
Двенадцатилетний цикл
Читатель, наверное, заметил, что по ходу моего повествования я взрослею, и мы неумолимо подходим к драматической части моей жизни. И мне предстоит показать вам промежуток примерно из двенадцати лет, в котором я двигался не по восходящей, и даже не по синусоиде, а по нисходящей траектории, погружаясь в пучину того, что религиозные люди называют Адом. Поэтому давайте немного поговорим о нем, об Аде.
Ад в представлении религии ужасное, чаще посмертное место наказания грешников, испытывающих в нем муки и страдания, как предполагается вечные.