Всего же в 19001905 гг. было списано 154 корабля. Число британских флотов сократилось с 9 до 5. Число эскадренных броненосцев на Средиземном море сократили с 12 до 8. Зато флот Ла-Марша увеличили с 8 до 17 броненосцев.
Итак, начало «Великой войны» было предопределено на Даунинг-стрит и в британском Адмиралтействе еще в 1900 г.
А кому могла быть выгодна «Великая война»?
Австрийским генералам и группе банкиров захотелось после Боснии и Герцеговины присоединить к своей лоскутной империи еще и Сербию. Замечу, что от южной границы Сербии до Дарданелл всего 300 км, а до Эгейского моря только 50 км.
Французы уже сорок с лишним лет мечтали о реванше за 1870 год и жаждали отторгнуть от Германии Эльзас и Лотарингию.
Англичане боялись за свои колонии, страдали от конкуренции мощной германской промышленности, а пуще всего опасались быстрого усиления германского военно-морского флота. Германские линкоры имели лучшую артиллерию, броню и живучесть, чем британские, а по числу дредноутов обе страны должны были сравняться к 19181920 гг.
Германия желала обуздать французских реваншистов и с вожделением поглядывала на огромные британские колонии, над которыми «никогда не заходило солнце».
Таким образом, в 1914 г. война отвечала насущным интересам всех великих европейских держав, кроме России.
Ввязавшись в войну, ни царь, ни его министры и генералы так и не определили целей войны. Повторяю, речь не идет о том, что эти цели были реакционны или заведомо неосуществимы. Реальных планов не было и в помине. Дело в том, что ни царь, ни министры не сумели сформулировать будущее «объединенной» Польши после победы над Германией и Австро-Венгрией. Вариантов, включая официальные высказывания Николая II, командующего русской армией великого князя Николая Николаевича, а также министров иностранных дел, хватало, но все они были противоречивы и неопределенны.
В 19161917 гг. русские войска захватили изрядный кусок турецкой территории, включая города Трапезунд, Эрзурум, Эрзиджан, Битлис и др. И опять царь, министры и генералы не знали, что с ними делать.
Захватили у Австрии временно Галицию, и опять же вопрос то ли присоединять ее к будущей Польше, то ли делать российской губернией, то ли дать Малороссии автономию и включить в оную Галицию? Как говорится, «легкость в мыслях необыкновенная».
А что делать с Проливами после победы? Еще незабвенный Федор Михайлович Достоевский писал: «И еще раз о том, что Константинополь, рано ли, поздно ли, а должен быть наш».
В ноябре 1914 г. вице-директор МИДа Н.А. Базили составил секретную записку «О наших целях в Проливах». Там говорилось:
«Стратегическое значение Проливов контроль за прохождением судов из Средиземного моря в Черное и обратно Проливы прекрасная оперативная база для действий флота в Средиземном и Черном море
Полное разрешение вопроса о Проливах возможно только путем непосредственного утверждения нашей власти на Босфоре и Дарданеллах с частью Эгейских островов и достаточным Hinterlandом (прилегающие районы. А.Ш.), чтобы владение ими было прочным. Только такое решение одно соответствует нашей великодержавности, давая нам новое средство к расширению мирового значения нашего отечества».
Любопытно, что уже в ходе войны Англия и Франция пообещали России Константинополь, а сами заключили тайный сепаративный договор, по которому взаимно обещали ни каким образом Проливы России не отдавать.
В феврале 1914 г. член Государственного совета П.Н. Дурново подал обширную записку императору Николаю II, где описывались последствия «Великой войны» для Российской империи. Петр Николаевич с 1884 по 1893 г. был директором департамента полиции, а с 22 сентября 1906 г. по 16 апреля 1908 г. министром внутренних дел. Он лучше, чем кто-либо, представлял ситуацию в России и, наконец, с учетом отставки и возраста мог позволить себе независимые суждения.
Документ сей архиинтересен, и я позволю себе привести из него большие выдержки.
«БУДУЩАЯ АНГЛО-ГЕРМАНСКАЯ ВОЙНА ПРЕВРАТИТСЯ В ВООРУЖЕННОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ МЕЖДУ ДВУМЯ ГРУППАМИ ДЕРЖАВ.
Центральным фактором переживаемого нами периода мировой истории является соперничество Англии и Германии. Это соперничество неминуемо должно привести к вооруженной борьбе между ними, исход которой, по всей вероятности, будет смертельным для побежденной стороны. Слишком уж несовместимы интересы этих двух государств, и одновременное великодержавное их существование рано или поздно окажется невозможным».