Всего за 599 руб. Купить полную версию
То, в чем Булгаков (сам врач, как-никак) видел клинический случай, для Балабанова образ обобщенный. Потому и революция в «Морфии» не проходит незаметно, по краю («Слухи о чем-то грандиозном. Будто бы свергли Николая II», читаем в книге), а охватывает огромное студенистое тело империи как фатальная болезнь. Февральская напасть необъяснимая суицидальная одержимость сродни той, что губит, без явных причин, забавного талантливого юнца, доктора Полякова. У Балабанова, как и у Булгакова, врач стреляется, только в фильме самоубийство не суд над собой, а историческая неизбежность: оно приравнено к слиянию с толпой революционного быдла, ржущего над тупой комедией в провинциальном синематографе. Морфинизм как медленная деградация показан через серию кратких главок, отделенных друг от друга ретровиньетками с титрами. Перед каждым титром «зтм.», киношное затемнение. Всё темнее с каждой минутой, всё короче главы, и так до самого конца: убыстряющийся темпоритм в картине практически идеальный, от экрана не оторваться.
В «Брате» и «Войне» герои были активными, агрессивными, настроенными на решительную победу даже когда воевали со всем миром в одиночку В «Морфии», как и в «Грузе 200», и герой, и идея страдательные: ближайший предшественник Балабанова этих двух фильмов писатель Достоевский. Без некоторых идеек из «Дневника писателя» (гениальному Фёдору Михайловичу хватило ума не вставлять их в романы) тоже не обошлось. Злым двойником Полякова еще одним морфинистом, но не трагическим, а карикатурным оказывается носастый и очкастый фельдшер Горенбург. Да и в финале, увидев из окна, как революционные солдатики пинают господ, обезумевший доктор кричит в форточку что-то неразборчивое о жидовских тварях.
В принципе, картина саморазоблачительная: беспричинно доведя себя до ручки, на краю могилы русский талант начинает истерически орать, что во всем виноваты евреи нация, которую герои Балабанова со времен «Брата» «как-то не очень». В этот момент вся грозная сила «Морфия» вдруг куда-то испаряется, оставляя одно лишь похмельное чувство сильнейшей ломки. И сколько бы друзья и коллеги Балабанова ни уверяли общественность, что он не антисемит (сам режиссер мрачно отмалчивается), с каждым фильмом эти слова всё больше похожи на испуганное заклинание Полякова: «Что вы, я не морфинист!» Что ж, каждому своя болезнь. Кино, собственно, об этом.
Свадебный адмирал
«Адмиралъ» Андрея Кравчука (2008)
Не очень понятно, как писать о фильме «Адмиралъ». Всё, что вы скажете, может быть обращено против вас: кино-то всё равно, как выражаются прокатчики, «свое соберет». На самом деле соберет и чужое. Выходя в количестве 1250 копий по всей стране, «Адмиралъ» отнимет экраны у всех, кроме совсем уж отчаянных маргиналов. Хоть слово скажешь против реальность тебя опровергнет. Кстати, хвалить тоже бессмысленно: в общем вале тщательно просчитанной рекламы индивидуальные голоса так или иначе утонут. Народ пойдет, ему понравится. Под шапкой «Первый канал представляет» сегодня кассовым хитом станет даже фильм о любви зубочистки к спичечному коробку.
Освоенная производителями самых кассовых фильмов тактика «смотрите на всех киноэкранах страны» лишает хлеба не только критиков вредное племя профессиональных дармоедов, которым бы только поглумиться (а Колчака расстреляли, а его любовь в лагеря отправили, а Хабенский сколько страдал, а режиссер Андрей Кравчук на это кино шесть лет жизни убил! Как не стыдно!). Расслабляется зритель, которому заранее известно: если везде значит, хорошо, а где и когда нам сообщат, не пропустим. Расслабляются буквально все участники съемочной группы за твердокаменной спиной Первого канала им так уютно, а барыши кажутся настолько надежными, что особенных причин рвать себя на куски нет. Ну да, не очень-то рыночно, зато душеспасительно. Для русского человека что важнее рынок или душа? То-то.
Душа требует немногого. Всего-то ответа на несколько вопросов. Первый из них: зачем было делать такой дорогостоящий и сложный фильм именно о Колчаке? Возможно, в биографии адмирала нашли благодатный материал для увлекательного сценария? Предположение неверное: самые интересные детали в картине отражения не нашли. Колчак покоритель Севера, прототип героев «Земли Санникова» на это в фильме нет ни намека. Колчак герой Русско-японской войны и не догадаешься об этом (в кадре адмирал бьет только немцев и большевиков). Колчак трагический тиран, по приказу которого в Екатеринбурге были расстреляны двадцать пять тысяч человек видимо, малозначимый факт создатели фильма не сочли нужным ни опровергнуть его, ни подтвердить. Даже яркий эпизод с георгиевской золотой шашкой, выброшенной Колчаком за борт в знак протеста против приказа сдать оружие, рассказан не до конца: шашку-то потом водолазы со дна извлекли и отдали владельцу! Об этом зрители не узнают. Узнают они лишь о том, что в жизни Колчака были две, но пламенные страсти: служить Руси Святой и любить Елизавету Боярскую (она же мужняя жена Анна Тимирёва). Биография любовницы адмирала тоже из увлекательных: сама сдалась властям, провела в лагерях и ссылках тридцать семь лет. Об этом не больше одного скупого титра в финале; ГУЛАГ в географию гламурного блокбастера вписывается с трудом.