Всего за 249 руб. Купить полную версию
Что случилось? Тебе приснилось что-то страшное?
Бабушка, у меня что-то болит. Я не знаю. Кажется, у меня болит голова. проговорила Наташа после очередной волны боли.
То не болит. А потом опять болит. А потом опять не болит, прошелестела Наташа, вглядываясь в темноте в растерянное и встревоженное лицо бабушки. И, видя, что бабушка ее не понимает, снова разразилась раскатистыми рыданиями. На мгновение ей снова показалось, что она одна в этом мире, одна наедине с этой пронзительной болью, и уже решительно никто, никто никогда не сможет ей помочь. И удушливый страх снова подступил к ней из угла комнаты, обступил со всех сторон, перехватил дыхание, сковал руки и ноги.
Так ты мне толком объясни, где у тебя болит. Как болит. А то я никак не пойму, воскликнула бабушка.
Ой -ой- ой, простонала в ответ Наташа, всхлипывая и пытаясь подобрать слова, чтобы описать эту боль. Ну, она начинается внутри и отдает вот сюда, она показала в сторону уха отдает в ухо. И как будто это волна. И она растет. Сначала внутри, глубоко, как точка пульсирует. А потом как будто кто-то выстрелил изнутри наружу. И расплывается тепло. Но только это не тепло, а боль. Боль разливается во все стороны.
Выстрелил? повторила бабушка Стреляет? Так это же. Это ухо стреляет. Это у тебя ухо болит, а не голова.
Да?
И тень сделала шаг в сторону.
Ну да, конечно! уверенно сказала бабушка А я-то никак не пойму. Голова, говорит, болит. А это не голова. Ухо обычно стреляет.
Да?
И тьма отступила к самой стене.
Да? ласково заворковала бабушка я сейчас посмотрю, что у меня есть в аптечке на этот случай
И она уже спешила через проходную комнату на кухню, всё повторяя себе под нос:
Голова, говорит, болит. А это не голова, это ухо стреляет.
Конечно же, боль не исчезла в одно мгновение, как по мановению волшебной палочки. Так, как будто бы бабушка была волшебницей и одно ее присутствие, и тихий голос, и произнесенные слова, обладали волшебной силой.
Но в проходной комнате уже горел свет, и взбудораженной Наташе уже казалось, что это не электрический, а солнечный свет, от которого во все стороны расходится тепло. И боль уже не казалась такой уж ужасной, а была вполне терпимой.
Это был первый раз, когда Наташа столкнулась с ушной болью. И у неё уже столько раз болела голова, и была простуда, и высокая температура, и столько раз ныл и болел живот. Но вот с болью в ухе она столкнулась впервые. И теперь она лежала и уже не со страхом, а с каким-то острым любопытством наблюдала за своими ощущениями. Бабушка бесшумно вдруг появилась в жёлтом прямоугольнике двери.
Я ничего не нашла, тихо сказала она ничего не осталось. Ни борной кислоты, ни камфорного масла. Попробую подогреть обычное, подсолнечное.
И она снова исчезла. Наташа почти ничего не поняла из того, что она сказала. Вскоре бабушка снова вернулась.
«Ну, ложись больным ухом ко мне», сказала она.
И тут же у неё внутри разлилось тепло. Так, как будто бабушка принесла в склянке всё летнее тепло, что она тайно хранила в шкафу, и вылила его ей в ухо. И это тепло мгновенно вынуло боль из Наташиной головы. Затем со всех сторон ухо было обложено масляной ватой, а сверху еще и сухой ватой и поверх подвязано платком.
«Надеюсь, это поможет», сказала бабушка, и нам не придется среди ночи искать врача.
Но через час боль вернулась, и бабушка, которая уже задремала в своем кресле, вздохнула и сказала:
Ну, что ж. Ничего не поделаешь. Придётся нам сейчас идти в больницу.
Наташа посмотрела в стылое окно и смогла разглядеть только отсвет фонаря на конце улицы. Что-то защекотало у неё в груди, а непослушные руки привычными движениями уже натягивали ей на ноги колготки, застегивали тугие застежки платья. И вот она уже неслышно идет через всю квартиру по мягким пушистым коврам, словно босиком по мягким летним травам и в прихожей чуть слышно, словно летний ветерок шелестят на стене большие деревянные часы с маятником. И сейчас ей предстоит выйти из этого тёплого лета в стужу, где ледяной ветер в мгновение ока доберется до каждой клеточки ее тела, сделает ее игрушкой, тряпичной куклой, которую он будет ожесточенно трепать, пытаясь разорвать на тысячу мелких клочков, чтобы развеять их в пустоте этой ледяной тьмы.
Бабушка уже надела шубу и пушистую шапку, и теплые войлочные сапоги и застыла на пороге, держа наготове тёплую Наташину шубу.