Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Дать? Клим удивился. А кто им ее дал? Разве в нашем доме кому-то бесплатно раздавали квартиры?
Ты что, не знаешь эту историю? Виолетта обрадовалась возможности посплетничать. Квартиру им дал наш Химпром. У них же пару лет назад авария была, и погиб инженер, вроде спасал кого-то. Спас, но сам выйти не успел, чего-то у них там рвануло. Так вот, чтоб не было скандала, Химпром и купил для его семьи квартирку в нашем доме. Ну и деньги какие-то выдал. Теперь они у нас и живут. И презрительно припечатала: Шантрапа, одним словом.
Хороший мужик был, наверное, Клим ее рассказ истолковал по-своему. Герой, раз не о себе думал, а людей спасал.
Она небрежно передернула плечами: подобной чепухой она заморачиваться не собиралась.
Лучше бы им чего попроще дали. А то мамочка в платочке смешнущем ходит, дочка в китайских куртенках щеголяет. Стыдоба.
Да пусть в чем хотят, в том и ходят. Тебе-то что? хмуро покосился на спутницу Клим. Ему не нравилась ее фанаберия.
И снова Виолетте пришлось наступить на горло собственной гордости. Напомнив себе, что она в процессе дрессировки и нужно уступать, чтоб рыбка преждевременно не сорвалась с крючка, а поглубже его заглотила, она мило улыбнулась:
Да мне-то фиолетово. Но как другие соседи на нее реагируют?
Уверен, всем пофиг, с грубоватой прямотой высказался Клим. Кому какое дело, кто там живет за стенкой и как одевается? Я лично вообще никого из соседей не знаю, если не считать тебя, но ты особый случай.
Виолетта слегка покраснела, поскольку эти слова прозвучали с изрядной долей сарказма. Повернувшись в профиль, который находила почти что классическим, если не считать курносого носа, попыталась реабилитироваться:
Да я тоже почти никого из соседей не знаю. Просто мама любопытная очень, она про них и рассказывает.
Да, Кира Серафимовна это нечто, насмешливо согласился с ней Клим. Не доведись иметь такую тещу, со свету сживет на айн-цвай-драй.
Мама у меня очень хорошая! обиделась Виолетта.
Это ты точно заметила мама из нее хорошая. А вот в других социальных ролях она, прямо скажем, не преуспела, Клим не собирался рассыпаться в комплиментах перед теми, кого не уважал.
Девица недовольно прищурилась, но больше ничем своего неодобрения не выказала. Наоборот, как ни в чем ни бывало весело защебетала об универе, общих преподавателях, восхитилась получаемыми Климом замечательными оценками и попросила помочь ей освоиться на факультете.
И как ты себе это представляешь? скептически уточнил он. Я в одном корпусе занимаюсь, ты в другом.
В общих чертах, тут же нашлась она. Какие-то подводные камни ведь есть, о которых знают только студенты старших курсов, не раз об них позапинавшиеся?
Подводный камень на нашем факультете один: девчонкам у нас не место, Клим насмешливо покосился на нее, у нас предметы не для женских мозгов. Поначалу, на первых курсах, девчонки преуспевают, а потом оказывается, что ничего не понимают. Отсев огромный. Из нашей группы до шестого курса из поступивших добрела ровно половина. Угадай, кто отсеялся? Виолетта угрюмо молчала, и он насмешливо уточнил: Одни девчонки. Парни остались. А среди ушедших медалисток было не счесть. Сейчас девчонок только две на двенадцать парней. Почувствовала разницу? И с ехидцей посоветовал: Ты бы уж лучше на исторический шла или по крайней мере на химический. У нас таким, как ты, сложно.
Виолетта, заработавшая в школе серебряную медаль с помощью многочисленных репетиторов, озадаченно нахмурилась. Но тут же решила не заморачиваться тем, что, возможно, никогда и не произойдет, оптимистично заверяя себя: в принципе, ничего страшного. Если поймет, что не тянет, переведется куда попроще, только и всего. Ну, или снова репетиторов наймет, это не проблема.
Клим с досадой глянул на приставучую девчонку. Он был в курсе, естественно, что гендерные роли изменились и нынешние девицы сами охмуряют понравившихся парней, только шум стоит, или вообще покупают, если деньги позволяют. Но хотелось почувствовать себя не загнанным оленем, а охотником. Но разве ж Виолетта и ей подобная компания ему это позволят?!
Сколько он себя помнил, с ним всегда напропалую кокетничали девчонки. Началось это еще в первом классе их физико-математической гимназии, когда нарядные, в белых фартучках и огромных бантах самоуверенные красотки заявили, что он самый классный парень из всех. Это гордое звание закрепилось и держалось за ним все одиннадцать лет учебы, хотя оно ему вовсе не льстило.