Всего за 200 руб. Купить полную версию
Он араб, хмыкнула девушка, может быть, из Марокко, где есть испанские анклавы, чилийский паспорт Полины ни у кого не вызвал вопросов.
Я договорилась насчет тебя с управляющим, деловито сказала ей сеньора Белем в автобусе, первая твоя выручка за день пойдет мне, Полина только кивнула.
Я здесь не ради денег, женщины остановились перед еще одной железной дверью, мне надо узнать о планах Рауффа. Все-таки кого или что он привез из аэропорта заверещал звонок, замигала красная лампочка.
Пойдем к служебному входу, шепнула сеньора Белем, хозяин не любит, когда обслуга болтается у парадной двери, Полина едва не споткнулась о порог тамбура.
На террасе крытого черепицей низкого белокаменного дома дымил гриль. Клаус Барбье, в парке и холщовом фартуке, крикнул по-немецки: «Вальтер, неси вино! Стейки готовы!»
Горлышко бутылки звякнуло о стакан, Полина застучала зубами. Девушка куталась в мохнатый плед овечьей шерсти. Влажные волосы покрывал тюрбан из полотенца. На бледном лице Полины виднелись брызги грязи. Она залпом проглотила обжигающий горло агуардиенте.
Барбье меня не заметил, Полина покусала губы, я сделала вид, что мне дурно, оттолкнув сеньору Белем, Полина метнулась обратно в тамбур.
Пришлось притвориться, что меня затошнило, мрачно сказала девушка, охранники выпустили меня из ворот, а дальше я побежала по той же тропинке, Полине казалось чудом, что она не поскользнулась на влажных камнях.
У Рауффа, наверняка, есть свора собак, ее еще трясло, как у Барбье в Адлерсхофе. Растяни я ногу, меня бы немедленно нашли, Полина помотала головой.
Нет. Я бы ползла к дороге на одних руках. Окажись я в их власти, я бы не пережила сегодняшнего дня, Хаим налил ей еще водки.
Хватит рассиживаться, хмуро приказал полковник Кардозо, надо сниматься с места, Полина подняла растрепанную голову.
Но взрыв, недоуменно сказала девушка, ты же хотел Иосиф четкими движениями собирал снайперскую винтовку.
Нам нельзя здесь болтаться и Хаим со мной согласен, отрезал полковник, охранники Рауффа с минуты на минуту могут появиться у вашей развалюхи, трехэтажный дом начала века стоял среди ободранных строений, взбирающихся на холмы вокруг гавани. Ягненок кивнул.
Он прав, милая. Надо уходить в горы, так в Пунта-Аренасе пышно называли окрестности, и перебираться на аргентинскую сторону, Полина прикончила агуардиенте.
Сеньора Белем знает, где мы живем, девушка витиевато выругалась, за деньги она сделает все, что угодно, ей надо кормить детей, Полина сорвалась с места.
Погодите, мне надо забрать рукопись! Иосиф только закатил глаза.
Окно их единственной комнаты выходило на булыжную набережную гавани. Резкий ветер из пролива Магеллана гнал над бухтой тяжелые серые тучи. Море ревело, Иосиф махнул рукой.
Тихо, полковник вскочил, сюда едет машина, даже несколько, он швырнул Хаиму непромокаемый пакет.
Паспорта и деньги, Иосиф аккуратно прижался к стене у окна, хорошо, что ваша кухня выходит на крышу, к квартирке прилагалась, как весело говорила Полина, настоящая терраса. Среди разбитой черепицы мотались ветхие веревки для белья. На пятачке помещалась погнутая табуретка.
Со здешней погодой асадо на крыше не устроишь, хмыкнул Хаим, показывая Иосифу квартиру, но, как путь отступления, терраса очень неплоха, поймав пакет, Хаим опустился на колени. Половица легко поддалась, он вытащил на свет, завернутый в вафельное полотенце австрийский люгер.
Иосиф присвистнул.
Из похожего стрелял твой отец, Хаим сунул оружие в карман парки.
Что не делает его плохим пистолетом. На здешнем черном рынке много таких, я купил пушку в Сантьяго, он добавил:
Погоди, Иосиф следил за выехавшим на набережную рыбацким грузовиком, кажется, это ложная тревога. Но зачем здесь появился Барбье? сунув папку с рукописью в расшитый индейский рюкзак, Полина взбросила его на плечо.
Приехал в гости к старому товарищу, девушка выругалась, Леона говорила, что все ожидают очередного выступления хунты, американский рок во включенном транзисторе стих. Диктор откашлялся:
В столице полдень, десятого сентября. Согласно прогнозу погоды, завтра в Сантьяго пойдут дожди, на набережную выскочили два темных джипа. Иосиф невозмутимо сказал: