Всего за 200 руб. Купить полную версию
И Птичке не заказать товар в Буэнос-Айресе, он расплатился, тамошние ребята немедленно заподозрят неладное, он повертел открытку с панорамой города.
Но я не могу, горько понял Иосиф, не могу ей отсюда написать, он знал адрес Евы в Конго, и послать весточку в Кирьят Анавим тоже не получится, доктору Горовиц передали бы его открытку, такие адреса могут насторожить работника почты
Иосиф не сомневался, что владелец двух консервных фабрик и уважаемый гражданин городка немедленно услышал бы о письме, отправленном в Израиль.
Она могла покинуть Конго, пришло в голову Иосифу, сегодня седьмое сентября, а хупа Элишевы двадцать пятого, через две недели, брат и Элишева, как весело думал Иосиф, вскочили в последний вагон уходящего поезда. Двадцать шестого сентября начинался еврейский Новый Год.
Вся страна закроется, полковник Кардозо задумался, до конца октября, пока мы не отметим Суккот. Потом целый месяц не поставить хупы, они правильно сделали, решив не ждать ноября, Моше получил щедрый месяц отпуска. Университеты в Израиле начинали занятия после осенних праздников.
Мы с Элишевой намереваемся не вылезать с пляжа, смешливо сказал брат, у меня есть сослуживцы из Эйлата, нам сделают скидку на гостиницу, израильское кумовство помогло брату найти дешевый номер на месяц.
Мы поплаваем с масками, брат вытянул длинные ноги, возьмем в аренду джип и отправимся в Тимну, на копи царя Соломона. Хотя, честно говоря, Моше провел ладонью по горлу, мне пустыня сидит в одном месте. Элишеве хорошо, она демобилизовалась, в последний год службы девушка закончила офицерские курсы, она больше не лейтенант медицинских частей. Хотя ее призовут в случае войны, брат зорко взглянул на Иосифа.
Которой не ожидается, полковник сжевал острый перчик, женитесь спокойно, впереди мирное время, они сидели в забегаловке Йоси в Тель-Авиве. Голуби толкались по асфальту, под холщовым навесом царила соленая июльская жара.
Мирное, добавил Иосиф, но тебе все равно надо сходить в раввинат и оставить развод, Моше потянулся:
После медового месяца я все сделаю. Сначала раввины будут есть фаршированную рыбу, потом поститься, потом есть голубцы, Иосиф расхохотался, пусть они придут в себя после праздников, Иосифу пришло в голову, что ему такой развод не нужен.
Но будет нужен, он оказался на сырой набережной, когда я женюсь на Еве, он думал о девушке с благоговением.
Словно она богиня, над дверью почты ветер раскачивал колокольчик, но так оно и есть, стоя за шаткой конторкой, Иосиф заполнил открытку своим четким, выученным в Требнице почерком.
Дорогая, он незаметно улыбнулся, погода скверная, но на юге другой ждать нечего. Скоро я отправлюсь на рыбалку, посылаю тебе мою любовь, Иосиф не мог адресовать открытку на станцию Моссада в Буэнос-Айресе.
Серая миссия должна оставаться серой, он прибавил выдуманное женское имя и адрес в столице Аргентины, но аккуратности в делах никто не отменял
Кинув открытку в стукнувший крышкой синий почтовый ящик, он подхватил свой пакет: «Пора и домой».
Медный кувшинчик на переносной электрической плитке зашипел. Полина крикнула: «Кофе готов, идите сюда!». Скромный рюкзак Иосифа стоял в углу их единственной комнаты, но полковник обосновался на кухне.
Матрац мне не нужен, уверил он Полину, я привез спальный мешок. Считайте, что меня здесь нет. Вернее, есть, но у меня только одно дело
Делом была карта окрестностей Пунта-Аренаса, расстеленная на очищенном от папок Полины письменном столе. Девушка сначала опасалась неловкости.
Хаим о тебе знает, сказала она Иосифу, он придет с консервного завода, и полковник поднял бровь.
И принесет консервы, в голубых глазах Полина заметила смешинку, мы разопьем бутылку агуардиенте за встречу родни, и я отправлюсь в спальный мешок, Полина открыла рот, Иосиф покачал головой.
Птичка, он мимолетно улыбнулся, я люблю другую девушку, о чем ты, наверное, давно догадалась, Полина кивнула, и я сам стал другим, Полина задумчиво сказала:
Это заметно. Хорошо, что так, она соскочила с подоконника, я боялась, что ты Иосиф вздохнул:
Зачем мне такое? Вы счастливы, он обвел рукой скромную комнатку, пусть так продолжается всю оставшуюся жизнь. И прости, он замялся, что я с тобой так поступил, Полина хмыкнула: