Всего за 200 руб. Купить полную версию
В этом есть логика, но я не понимаю, зачем мы так долго говорим об уже свершившемся факте.
Но приговор-то еще не вынесен!
Да, но ведь вы тоже закончили факультет права, сэр. Вмешиваться в осуществление правосудия на данном этапе мы, даже силой данной нам власти, не можем!
В этот процесс и на этой стадии да. Но в другой
Какой другой?
Думаешь, я на прогулку отправлял тебя в Бельзен?
Я так не думаю, но
Правильно делаешь. Скоро тебе предстоит работа над ошибками, мой мальчик. Очень скоро.
Часть первая, или Подготовка к разбирательству. «Бойцы невидимого фронта»
1. Встреча за Эльбой
15 сентября 1945 года, США, Вашингтон, кабинет начальника УСС Уильяма Донована
Это было только начало. Теперь мы должны перейти к активному старту процесса другого процесса, который должен будет проходить в Нюрнберге, месте, где некогда зародился нацизм, и где сейчас он должен будет умереть
Даллес удивленно посмотрел на шефа. Ему было известно, что союзниками давно разработан и утвержден Устав Международного военного трибунала для суда над бывшими верховными наци, но до сегодняшнего дня он не верил в реальность публичного осуждения последних. Ведь дотоле мир не знал, чтобы судили лидеров страны, проигравшей в войне, те, кто эту войну выиграл. Мир не видел подсудимых такого ранга на «черных скамьях». Мир не имел и соответствующих правовых норм, которые служили бы в данном случае материальным законом, чье нарушение должно быть сурово наказано. Никому ведь не пришло в голову осудить Наполеона или Мюрата. Скорее, думал Даллес, Устав Трибунала и плен нацистских бонз должны были послужить толчком к отобранию и переделу того, что находилось в их личной собственности и собственности рейха и было заработано за годы войны а это были баснословные состояния, разбросанные по всему миру, которых вполне хватило бы, чтобы на территории оккупированной Германии отстроить вторую Америку!..
Разве этот процесс когда-нибудь..?
И раньше, чем ты думаешь. Я беседовал с Президентом он категорически требует как можно скорее начать работу оргкомитета из судей и прокуроров, причем, представленных каждой из стран-союзниц
Даллес многозначительно хмыкнул и затянулся трубкой.
Что, не веришь?
Скажем так не представляю себе картины этого суда.
И все же попробуй это сделать, потому что именно тебе предстоит принимать в его подготовке самое активное участие!
Мне? А я-то причем? Я разведчик, а не юрист. Нет, у меня есть профильное образование, но его явно недостаточно, чтобы представлять интересы страны в столь высоком судебном органе
Ты как разведчик там и нужен. Дело в том, что есть одна страна, которая будет очень сильно сопротивляться проведению процесса.
Германия? Но она лежит в руинах
Нет. Это русские, я о них говорю, отрезал Донован.
Интересно, почему? Они же сами принимали активное участие в разработке Устава Трибунала
Активное участие можно проявлять по-разному. Можно инициировать тот или иной политический процесс, а можно просто быстро стенографировать, когда кто-то другой взял бразды правления в свои руки и начал резво отдавать приказы.
Думаете, русские просто подчинились нашей инициативе и сделали хорошую мину при плохой игре?
Именно.
Но почему? Зачем им такая позиция? Им-то чем так претит идея гласного и справедливого разбирательства? недоумевал Даллес.
Думаю, истинные причины такого поведения нам еще предстоит узнать, протянул хозяин кабинета, вглядываясь в висящий на стене портрет покойного Рузвельта. А из того, что на поверхности только весьма странная дружба Сталина и Гитлера накануне войны Хотя, всмотреться в ситуацию следует глубже. После Первой мировой Германия оказалась в международной изоляции, как и Россия, которая порвала с Антантой из-за большевиков. Таким образом, вчерашние союзники стали заклятыми врагами, и наоборот у Германии и России просто не было другого способа выжить, кроме как пойти на взаимное сближение, что они и сделали в Рапалло в 1922 году. Потом было десятилетие обмена военным опытом, взаимной торговли, вежливых реверансов в адрес друг друга и вообще режима наибольшего совместного благоприятствования. Приход к власти Гитлера, конечно, многое изменил. Его резкие правые взгляды шли вразрез с коммунистической идеологией русских, и потому раскланиваться перед ним не шло политическому образу Сталина в глазах товарищей по партии. Наметилось охлаждение в отношениях чего стоит хотя бы публичная массовая казнь Сталиным косого десятка русских военачальников, проходивших обучение у их германских коллег в канун войны. Однако, перед самой войной, когда Гитлер начинает показывать звериный оскал всему мировому сообществу, присоединяя куски других государств, взаимная любовь вновь вспыхивает между руководителями двумя государств-гегемонов: при помощи друг друга они начинают невиданную по масштабам аннексию своих соседей со всех четырех сторон