Всего за 249 руб. Купить полную версию
*с помощью порно будет тянуть на порносайты и возможности получить самоудовлетворение
*и др.
Дело в том, что человек «подсаживается» не на алкоголь или героин, а на поведение, которое способствует мощному выбросу особых химических веществ в мозг, что обеспечивает «кайф» или «драйв» (привожу сленг зависимых).
Есть много разных аддикций: химических и нехимических. К химическим аддикциям относят наркоманию, алкоголизм, табакокурение, токсикоманию. К нехимическим гемблинг (игроманию), трудоголизм, Интернет-зависимость, порно-зависимость, шопоголизм. Пищевые аддикции занимают промежуточное положение, потому что их нейробиологическая природа схожа по технологии потребления с химическими, а по психолого-социальным факторам с нехимическими.
Если ты зависимый, то твоя аддикция фактически является набором неких поступков, которые вызывают нейрохимические изменения в твоей лимбической системе. Причем это такие изменения, которые приносят иллюзию радости и решения всех проблем. Твой мозг в лице лимбической системы настраивается на такую «элементарную простоту» решения жизненных задач и начинает руководить тобой, как марионеткой. То есть ты уверен, что это ТЫ САМ хочешь выпить или выйти на порносайт, а на самом деле это участок твоего мозга (размером со сливу) стал кукловодом, превратив тебя в марионетку. Согласись, что не столь важно, за какие нитки дергает кукловод: сделанные из синтетических или из натуральных материалов. Я надеюсь, что эта иллюстрация ответила на твой вопрос о целесообразности обобщения всех видов зависимостей.
>> (перейти к дальнейшим комментариям)
Я просто «в ауте» от диагноза, который мне поставлен. Оказывается, я не просто больной на всю голову, но еще и запрограммированный зомби. Теперь я догадываюсь, что испытывают люди, которым поставлен смертельный диагноз. Если честно, не знаю, благодарить мне моего Собеседника за профессиональное диагностирование, или послать куда подальше
>> (перейти к дальнейшим комментариям)
Несколько дней прошло. Собеседник молчит, а я думаю. Иногда полезно подумать. Вчера случайно наткнулся в Интернете на информацию, показавшуюся мне интересной. Приведу здесь основные выдержки.
Тест на нахождение в зоне риска
Врачи Центра контроля и профилактики заболеваний в г.Атланта провели исследования по корреляции (соответствию) опыта, пережитого пациентами в детстве в родительских семьях и наличия у них тех или иных нарушений в состоянии здоровья. Были исследованы 17.000 пациентов, которых опрашивали по восьми категориям, связанным с этим исследованием. Три категории включали в себя вопросы о наличии в родительских семьях физического, вербального (психологического) и сексуального (не обязательно инцест или изнасилование, но любые действия эротического или сексуального характера) насилия. Пять категорий были связаны с дисфункциональностью семьи: находился ли в то время один из членов семьи в местах заключения, жила ли мать в ситуации насилия со стороны отца, был ли кто-то из членов семьи алко- или наркозависимым, отсутствовал ли в семье один из родителей, пребывал ли один из членов семьи в психически нездоровом состоянии (умственно-больной, с суицидальными наклонностями, с депрессивным синдромом и др.).
Каждый положительный ответ оценивался в один балл.
Результаты ошеломили исследователей. По сравнению с теми, у кого количество баллов было ноль, набравшие 4 балла:
имели больший шанс начать курить в 3.9 раза;
приобретали хронические легочные заболевания (в том числе туберкулез) в 3.9 раза чаще;
имели вероятность заразиться гепатитом в 2.4 раза выше;
заболевали ЗППП в 2.5 раза чаще;
страдали от депрессии чаще в 4.6 раз;
совершали попытки суицида в 12.2 раза чаще.
Если же набиралось 6 баллов по предложенным восьми категориям, то вероятность того, что данный человек станет ПИН (потребителем инъекционных наркотиков), возрастала в 46 (!) раз.
Я решил временно стать «сам себе психологом».
Выписал для себя все восемь категорий факторов риска:
наличие в семье физического насилия против детей;
наличие в семье вербального (психологического) насилия против детей;
наличие в семье сексуального насилия против детей;
наличие близкого родственника в местах заключения;