Ей предпочли не мешать, и к обеду через тропинку пролегли три пехотных окопа полного профиля.
- Снимаю шляпу, - произнес Максим, делая соответствующее движение. То, что шляпы у него отродясь не водилось, было ничего не значащей мелочью. - Как тебе это удалось?
Катюша гордо молчала. К ней подступили с обеих сторон. Под угрозой полета в крапиву пришлось ответить.
- Ну, я сказала восьмому отряду, что здесь спрятан клад.
Катька наслаждалась своим триумфом ровно пять минут. Потом пришлось браться за лопату и назад все закапывать.
- Во избежание травматизма, - как всегда, туманно выразился Максим.
Они оставили только неглубокую сторожевую ямку. Если кто-то пройдет, обязательно о нее споткнется, не расшибется, но вскрикнет от неожиданности. Тут-то его и накроют.
(...)
- ... сил нет ... днем и ночью... медом намазали.
В голосе явственно просквозило отчаянье.
Симрик отмахнулся, как от августовской мухи. Ну, жалится в ольховнике кто-то, место нашел.
- ... отпугнешь, ага. Не знаю!..
Тут опять взорвалась дискотека. Но Максим, погрузившись в дневник, ее тоже уже не слышал.
"Около полудня мы пришли в товарный вид и смогли подумать, что нам теперь делать дальше. Вытащили карту - мы сидели под мостом через ту самую речку Беседь, к которой стремились. К северу от нее и начиналось междуречье, которое мы собирались исследовать на предмет места для проведения игры. Наша подробная топографическая карта, лист "Новозыбков N-36-XXXII", кончалась как раз селом Новоивановка - вот она, Новоивановка, на том берегу, как раз, где она по карте показана. Стало нам понятно, отчего на административной карте в этом районе обозначено так мало населенных пунктов - никакой тут не лесной массив, а вовсе даже зона отселения. А вот следующего листа подробной карты, листа с номером N-36-XXXIV, который бы и рассказал нам, что за география там, на северном берегу Беседи, у нас не было. Мы не смогли его купить, когда готовились к походу. Кто ж знал, что тут все по-другому, чем мы думали!
(...)
- Даник, - сказала Катька нежно, - можно тебя?
Заинтригованный и польщенный Даник отошел с девчонкой за ольхи.
- Пока я не забыла, что это за трубка?
- Какая трубка?
- Ну та, которой в Беларуси нет.
- А, кимберлитовая. Я сам не очень знаю, но, кажется, в них находят алмазы. А чего ты Макса не спросишь?
Катька тоже выдрала пучок травы и честно призналась:
- Не могу. Умру от скуки, пока он объясняет.
Они вернулись к Максиму. Главный сыщик как раз доедал последнюю картошку.
- Ой, извини, - сказал он Данику, протягивая уцелевший огрызок. Даник искренне отказался от оного в пользу приятеля.
(...)
Симрик изволил проснуться, а Кахновский выпучил глаза.
- Все сходится, - заголосил он, почти становясь на голову. - Говорю вам, все сходится! Вот, - он ткнул пальцем в лист, - черным, то есть, серым по белому: "... не реже раза в неделю пугать людей..." И туфелька!
- По-моему, тогда они явно перевыполнили обязательства... - сонным голосом пробормотал Максим.
Его растолкали и заставили бежать в садок для привидения. Но самые упорные поиски ничего не дали: одинокая туфля исчезла бесследно.
(...)
- Что случилось? Меня чуть не убили, а он спрашивает!
- Кто?
- А я что, видела? - Катька поняла, что заговорила, когда собиралась гневно молчать, и опять нырнула в одеяло. Даник сидел и сопел на краешке постели. Ему было очень стыдно. И любопытно тоже.
- Катька, - осторожно начал он. - Хочешь, я на колени стану? Или клумбу у Ростиславыча обдеру?
Катька повозилась под одеялом:
- Хочу.
С Виолкой Даник столкнулся в дверях. Какао расплескалось, а бутерброд классически упал маслом вниз, вызвав ярость дежурной и крыскину радость.
- Ножницы давай, - рявкнул Даник.
- Маникюрные подойдут? - Виолка глядела с обожанием. А потом ринулась в косметичку.