Но все еще надеется вернуть ее, отыскав исчезнувшие сокровища.
Олин смотрел на кончик догорающей сигареты.
— Что-то припоминаю… Если я не ошибаюсь, речь идет о коллекции драгоценностей какого-то шаха, магараджи или что-то в этом духе…
— Да, магараджи Читтабада. Он одолжил собрание семейных драгоценностей музею Парбента, который устраивал выставку самых ценных коллекций мира. Сын магараджи Рей отправил драгоценности в Нью-Йорк самолетом, который так и не прилетел к месту назначения. С того времени был потерян всякий след той коллекции. Годом позже к скупщику краденого обратился некий Пауль Хотт и пытался сбыть пару игрушек именно из той коллекции. Ты помнишь Хотта? Довольно крупный вор. Скупщик донес на него в полицию, потому что Хотт хотел получить за свои игрушки слишком много, а может, и по каким-нибудь другим соображениям. Хотта поймали, но где находится коллекция, он не сказал. Он получил двадцать лет и все еще сидит, но через пару лет выйдет на свободу. Парвис по поручению страховой компании все еще ищет эти драгоценности, хотя, по-моему, стоило бы обождать, пока не отбудет свой срок заключения. Только он один может привести нас к кладу.
Олин молча пускал дым в потолок, потом спросил:
— А сам Хотт разве мог обделать такое дельце?
Даллас пожал плечами.
— Кто его знает. До сих пор не найдено ни следов самолета, ни экипажа. Можно допустить, что многие были в сговоре с Хоттом, в том числе и экипаж канувшего в неизвестность самолета. Вор никого не выдал. Но добыча так и не появилась на рынке. Сам собой напрашивается вывод, что только Хотт знает тайник.
— К чертям! — нетерпеливо воскликнул Олин. — Мне не до тайников и сокровищ. На мне висит убийство актрисы. Скажи, зачем тебе имя владельца авто?
— Несколько лет назад магараджа Читтабада умер, — объяснил Даллас, — и его сын Рей стал наследником капиталов отца и исчезнувших семейных драгоценностей. Этот тип очень любит транжирить деньги. Он спустил, говорят, половину того, что ему оставил отец. И вдруг сынок известного нам индуса появляется здесь, в Нью-Йорке. Страховая компания считает, что Рей хочет связаться с Хоттом и заключить соглашение.
— Какое еще соглашение? — недоумевающе спросил Олин.
— Полагаю, что за соответствующую сумму Хотт вернул бы эти драгоценности. О Рее говорят, что он из тех типов, что, кроме денег, любят риск и аферу, и не исключают, что он не угомонится, пока к полученной страховке за семейные реликвии не прибавит и сами пропавшие реликвии. Черт его знает, так ли это на самом деле, но нас наняли, чтобы следить за Реем, особенно присматриваться, с кем он встречается. До сего времени его навестила только одна пара, которая отбыла из отеля на автомобиле «лассоль» А-067.
— Придется тебе помочь, — сказал Олин, беря в руку трубку телефона. Поговорив, он положил ее обратно.
— Машина принадлежит некому Престону Килле, живет на бульваре Рузвельта. Из этого следует, что он крупная рыба. Хватит с тебя?
— Не совсем. Не мог бы ты спросить в архиве, нет ли там чего на этого Престона?
Олин вздохнул, набрал номер, сказал пару слов и, отключив телефонный аппарат, сообщил Эду:
— Ничего они не знают. В полицейских досье нет ничего такого на интересующего тебя подозрительного субъекта.
— Хорошо, благодарю тебя, Джордж, значит, мне придется еще побегать.
И Эд действительно почти бегом спустился по лестнице, поймал такси и поехал в редакцию «Геральд». Лабиринтом коридоров он добрался до кабинета Уэнтли Фейвела. Тот руководил отделом информации и выбрал это место потому, чтобы знать побольше о людях, чей заработок определяется не менее чем четырехзначной цифрой.