Да, позвольте представить вам, Зозулин Михаил Дмитриевич, новый начальник нашего местного ФСБ.
В Городе было свое отделение ФСБ - старое двухэтажное здание, возле которого всегда стояли две-три машины и мелькали молодые ребята. Но Михаил Дмитриевич казался моложе всех своих нынешних подчиненных.
- Да, вот, понимаете... - он несколько смущенно развел руками. Нехватка кадров, так сказать... Меня направили к вам на полгода... Ну, если в гражданских терминах, то в виде преддипломной практики... Так что буду стараться оправдать доверие.
- Очень приятно. Леонид Семенович, - отец протянул руку. - И все равно не понимаю, почему вы не воспользовались помощью проезжающей машины?
- Ну... - Михаил Дмитриевич совсем зарумянился. - Алексей Николаевич успел сказать мне, кто это, и я подумал... Ну, ведь, нельзя пользоваться помощью людей, которых, возможно, тебе придется арестовывать.
- Вот! - с каким-то веселым торжеством провозгласил Алексей Николаевич. - Понимаете? Серьезный начальник у нас появился!
- Вообще-то, нехорошо, что вы не дали этим людям сделать доброе дело, - строго заметил отец Василий.
- Ну... - Михаил Дмитриевич немножко оправился от смущения и рассмеялся. - Я понимаю, что в каждой местности есть свои особенности жизни и уклада, с которыми нужно считаться. Надеюсь, за полгода я их узнаю. Но, пока я ещё человек совсем новый, я хотел бы избегать любых ложных шагов. Ну, которые могут быть неправильно поняты...
Отец кивнул.
- Вы вообще откуда? - спросил он.
- Из Санкт-Петербурга, - ответил Михаил Дмитриевич. - Но я родился и провел детство в Белозерске, поэтому меня и направили сюда, практически в родные места.
- Так что, можно сказать, не чужой здесь? - улыбнулся отец.
- Можно считать, что так, - согласился розовощекий Михаил Дмитриевич.
- Ну, это главное, - сказал отец. - А остальное приложится, и опыт в том числе... Вы, значит, ехали, чтобы познакомиться со мной?.. Но вы проходите в гостиную, что в дверях-то стоять!
Все стали перемещаться из прихожей в гостиную.
- Господи Иисусе Христе! - воскликнул отец Василий, первым вошедший в гостиную и первым увидевший ковер, так и лежавший развернутым на диване. Прости, меня, Господи, что поминаю имя твое всуе! - истово перекрестился он на висевшую в углу икону, которую сам когда-то подарил нашей семье. - Но помилуйте, откуда у вас это чудище обло и озорно?
- М-да, прямо глаза выжигает, - заметил вошедший следом Алексей Николаевич. А шедший за ним Михаил Дмитриевич просто молча уставился на ковер, будто не веря, что такое ядовитое полыхание может существовать воочию.
- Подарок Степанова, - сообщил отец. - Как раз решали, как с ним быть...
- Может, он поблекнет и станет приемлее и красивее, если его промыть и прочистить разика два-три? - предположил Михаил Дмитриевич.
- А это идея! - заметила мама. - Но что мы все стоим? Я так понимаю, что вы никуда отсюда не денетесь, раз машина сломана, так что давайте все сядем за стол! Новый Год на носу!
- Право, не знаю... - с сомнением ответил Михаил Дмитриевич. - Мои подчиненные приготовили новогодний стол у нас на работе, и ждут меня... Собирались посидеть все вместе, познакомиться толком... А у Алексея Николаевича, насколько мне известно, семья, которая тоже его ждет...
- Я могу вас отвезти! - предложил отец Василий. - А за машиной завтра вернетесь и вытащите её. Сейчас начало десятого - не позже одиннадцати мы будем на месте, даже если кое-где придется ползти на черепашьей скорости по заснеженным дорогам.
- Тогда, может быть, отведаете что-нибудь? - спросила мама.
- Не могу, - покачал головой отец Василий. - У меня ведь пост, до самого Рождества.
- Так ведь Новый год!.. - вставила тетя Катя.
- Новый Год - праздник сугубо светский! - сурово возразил отец Василий. - Календарный, но не главный, так бы я сказал.