Всего за 298 руб. Купить полную версию
Не ожидавшие такого поворота джигиты мигом успокоились, потому что одно дело избивать толпой беззащитного студента, и совсем другое драться насмерть с теми, кто отступать не собирается. Они сразу вспомнили, что все мы с Кавказа, все братья и повели к своему авторитету, седому аксакалу, который сидел в папахе на шкурах из баранов в одной из комнат и перебирал четки. Тот сказал, что произошло какое-то недоразумение, и приказал накрыть стол в одном из лучших ресторанов города. Полночи мы сидели рядом с ним, а потом слушали тосты о вечной дружбе и нерушимом кавказском братстве.
По дороге домой я спросил у Георгия, почему он вернулся, когда опаздывал на тренировку, а он пожал плечами и сказал: «Сам удивляюсь. Представляешь, квартала три прошел, и вдруг ноги сами встали. Думаю, ты в беде. Прямо как нож в сердце! Так за тебя тревожно стало, что я бегом обратно. Смотрю, а вы тут общаетесь!»
Все клятвы «кавказских братьев» оказались черным лукавством. В одну темную ночь, когда меня в общежитии по случайности не оказалось, они в масках ворвались ко мне в комнату и избили моих друзей-однокурсников.
После этого мой друг покачал головой и сказал: «В общежитии тебе больше жить нельзя, могут покалечить, давай собирай вещи и поедем ко мне». Дома он просто поставил родителей в известность: «Это мой друг Бесики, и он будет жить у нас!» Родители ничего не ответили, а потом мама постелила мне у Георгия в комнате на диване. И следующие полтора года мы жили вместе. Зимой, когда я простывал, Галина Васильевна варила целебные отвары, поила с ложечки и не отходила от меня ни на шаг. Когда мы сдавали экзамены, кормила нас «бомбой» смесью грецких орехов с лимоном, медом и курагой, от которой сил прибавлялось как от всех современных энергетиков вместе взятых, поила натуральным отваром из шиповника с травами и лимоном. Варила мне настоящий кофе, знала все тонкости грузинской кухни и готовила изумительные хинкали, невероятные купаты, сациви и настоящую грузинскую солянку.
Когда у моего друга появилась семья, я приезжал к ним в гости и жил иногда неделями, что, конечно же, было неправильно. Но лучшие друзья тем и отличаются от остальных, что с ними можно забыть о приличиях, потому что любовь выше приличий, а меня в этом доме любили. До сих пор помню, как ранним утром, пока все спали, в моей комнате тихонько открывалась дверь, на пороге появлялась голубоглазая крестница Настя в пижамке с медведями, поднимала руки вверх и радостно кричала: «Бо-о-о-о!», а потом залезала ко мне на кровать, и я расчесывал ее золотые волосы большим деревянным гребнем. До сих пор помню, как она просится ко мне на руки, а потом, делая большие хитрые глаза, спрашивает: «Дядя Бесики, хочешь, покажу тебе ежика?» Конечно же, я хотел, она радостно смеялась, морщила свой маленький носик и сопела, как ежики из ее любимого мультфильма. Или брала мой диктофон, обнимала за шею и, делая серьезные глаза, говорила: «Сделай со мной интер-р-р-рвью! Сделай!» Мы могли говорить с ней обо всем на свете, и иногда она поражала меня глубиной и ясностью своих суждений. Например, я спрашивал, чем отличаются злые люди от добрых. И пятилетняя девочка, ни секунды не раздумывая, отвечала: «Это же так просто, дядя Бесики! Злые люди они жадные! Кушают, например, колбаску где-нибудь в углу, подальше от людей, чтобы кто-нибудь у них случайно не попросил, жадничают и ни с кем не здороваются. Ты подходишь и просишь: Дай, пожалуйста, вкусной колбаски! А они отвечают: Это моя колбаска, поэтому я никому ее не дам! Никто с ними не играет, и они в конце концов становятся злыми и всем завидуют!» Сейчас моя крестница уже чемпионка Европы по бальным танцам и учится в одном из тюменских вузов.
Когда мой друг закончил спортивную карьеру, то набрал ребятишек и стал их тренировать. В Тюмени девяностых одним из самых неблагополучных и запущенных районов был «Мыс». Когда-то здесь работал большой судостроительный завод, который в девяностых закрыли. Георгий пришел в местную школу, повесил там объявление о наборе в секцию карате и набрал самых обычных школьников, из которых потом воспитал элиту российского спорта. Впоследствии двенадцать его учеников стали мастерами международного класса, членами сборной России по карате и победителями самых престижных соревнований высшего порядка, а мой друг в тридцать четыре года самым молодым в истории советского и российского спорта заслуженным тренером России. Когда я уже был православным журналистом и редактором, то приезжал к ним на сборы, где команда России готовилась к чемпионату мира, и вечером у костра рассказывал именитым спортсменам о Дмитрии Донском, Александре Невском, Сергии Радонежском и Суворове. Спортсмены хлопали меня по плечу и говорили: «Денис Теймуразович! Вы не переживайте! Мы Родину не подведем!»