Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Но в эту минуту я не мог его слушать. Чем дальше, тем хуже мне становилось. Он это заметил и вытащил меня наружу:
– Свежий воздух пойдет тебе на пользу.
– Это хорошо. Я сейчас отойду.
– Сядь. Только спокойнее.
– Иди, иди, я просто немного переел. Сейчас все будет нормально.
Он ушел внутрь, а меня вырвало. То ли это был тот проклятый обед, то ли картошка, то ли вино. Я так ужасно хотел эту женщину, что мой желудок не принимал ничего.
* * *
На другой день, утром, мы лишились рекламного щита. Около полуночи поднялся ветер, который к утру перешел в бурю, и щиту пришел конец.
– Это ужасно. Взгляни.
– Сегодня был сильный ветер. Я не мог уснуть. Всю ночь глаз не сомкнул.
– Да, изрядная буря. Но взгляни на этот щит.
– Разбит вдребезги.
Я возился со щитом, когда грек вышел и стал наблюдать за моей работой.
– Где вы взяли этот щит?
– Он уже был здесь, когда я все это купил. А что?
– Он очень ободранный. Удивляюсь, как на него вообще кто-то клюет.
Я пошел заправлять машину и оставил его подумать о моих словах. Когда я вернулся, он все еще глядел на щит, прислоненный к стене закусочной. Три фонаря были разбиты. Я подал на эту рухлядь ток, и половина оставшихся огней не зажглась.
– Смени лампы и повесь, сойдет.
– Как хотите, шеф.
– Что не так?
– Это седая древность. Рекламой из лампочек сегодня никто не пользуется. У всех – неоновые трубки. Лучше смотрятся и электричества потребляют меньше. И потом, что там написано? «У двух дубов», и все. Что здесь есть закусочная, не сказано. А от слов «два дуба» о голоде не вспомнишь, поэтому никому не придет в голову остановиться и перекусить, Этот щит стоит кучу денег, но все без толку.
– Ты только почини его, он еще послужит.
– Почему ты не закажешь новую вывеску?
– Некогда.
Однако он тут же вернулся с листом бумаги, нарисовал на нем новую вывеску и раскрасил его красной, синей и белой красками. На ней значилось: «Таверна „У двух дубов“, жаркое на гриле, гигиенические туалеты, хозяин Н. Пападакис».
– Здорово. Все просто обалдеют.
Я подправил слова, чтобы они были правильно написаны, а Ник украсил подпись завитушками.
– Ник, а зачем туда вообще ставить старую вывеску? Что если тебе отправиться в город и заказать новую? Она будет великолепна. А это очень важно. Какова вывеска, таково и заведение, правда же?
– Так я и сделаю. Богом клянусь, поеду.
* * *
До Лос-Анджелеса было только двадцать миль, но он вырядился, словно собрался в Париж, и после обеда укатил.
Едва он уехал, я закрыл входные двери. Взяв тарелку, оставленную кем-то в зале, я отнес ее на кухню. Кора была там.
– Вот тарелка, кто-то забыл ее в зале.
– Да, спасибо.
Я поставил тарелку. Вилка зазвенела словно бубен.
– Я собиралась сходить в зал, но потом занялась ужином и упустила это из виду.
– У меня тоже полно работы.
– Вам уже лучше?
– Все в порядке.
– Иногда достаточно любой мелочи. Перемена воды и все такое.
– Скорее всего, просто переел.
– Что это?
Кто-то ломился в двери.
– Кажется, кто-то хочет войти.
– А что, двери заперты, Фрэнк?
– Должно быть, это я их запер.
Она посмотрела на меня и побледнела. Подошла к окну и выглянула сквозь жалюзи. Потом вышла в зал, но тут же вернулась:
– Уже ушли.
– Я и не знаю, почему их запер.