Всего за 280 руб. Купить полную версию
Он также построил Ньюгейтскую тюрьму, жертвовал большие суммы Больнице святого Варфоломея и другим общественным учреждениям.
Цыплят по осени считают
Эта сказка первоначальная версия, вероятно, самой известной притчи в мире «Девочка и кувшин молока». Профессор Макс Мюллер описывает, как эта сказка пережила расцвет и упадок империй, смену языков, гибель произведений искусства, и отмечает ее притягательную силу, благодаря которой «простая детская сказочка продолжает жить, занимать почетное место и безраздельно властвовать в каждом школьном классе Востока и в каждой детской Запада».
В восточных версиях герой всегда мужчина, погруженный в мечты, которые терпят крах, на Западе это почти всегда женщина. Мужчина обычно мечтает о женитьбе и сыне, женщина чаще о богатстве и замужестве.
Сюжет неизменно одинаков, меняются только детали. В индийской сказке (из сборника «Хитопадеса») просыпана мука, в притче Лафонтена пролито молоко. Трухана из средневековой испанской книги «Дон Лукарно» (откуда взята приводимая здесь версия) роняет горшок с медом; в арабской книге «Калила» падают масло и мед. В турецком сборнике «Сорок визирей» и в греческом «Симеоне» герой роняет оливковое масло и мед; у Эзопа разбиваются яйца; в «Тысяче и одной ночи» стекло.
Смысловые акценты тоже расставлены по-разному. У Брамина это жадность и недальновидность, у персидского героя в турецком варианте чрезмерная забота о чем-то одном; в арабской «Калиле» намек на то, что агрессивное действие ведет к разрушению. Рабле (в «Гаргантюа») выставляет на посмешище безрассудство сапожника, который, размечтавшись о богатстве, разбивает горшок с молоком: «Предавшись мечтам о будущем счастье, он уничтожил то, что могло его осчастливить».
***Жила-была когда-то женщина по имени Трухана. Была она небогата и из года в год торговала на рынке медом ценным продуктом, что приносил ей улей.
И вот как-то раз шла она на рынок, водрузив горшок с медом себе на голову, и подсчитывала про себя выручку, которую задумала получить за этот мед. «Сначала, размышляла она, я продам мед и куплю яйца. Яйца я подложу под своих жирных пеструшек, и они принесут мне целый выводок цыплят. Цыплята подрастут, я продам их и смогу купить тогда овец».
Мечты Труханы повели ее дальше, к тем временам, когда станет она богаче всех соседей, и затем еще дальше, когда женит она сыновей, а дочерей выдаст замуж.
Устало бредя по дороге под палящим солнцем, она воочию увидела счастливых сыновей своих и невесток и услышала, как люди то и дело громко выражают свое удивление, рассказывая друг другу, какой богачкой сделалась та, которая прозябала в безысходной бедности.
И от таких счастливых мыслей женщина громко рассмеялась. Она смеялась и прихорашивалась, и рукою вдруг задела горшок на голове. Горшок упал на землю и вдребезги разбился, а мед растекся по дорожной пыли.
Увидев это, она опечалилась столь же сильно, как до того радовалась, ведь все мечты ее разбились в прах.
Ястреб и Соловушка1
Бытует мнение, что своим происхождением притчи обязаны иудеям (считается, что царь Соломон был автором двух или трех тысяч притч), грекам, индийцам и египтянам. Эзоп, как полагают, жил в VI веке до н.э., но притчи встречаются уже на египетских папирусах, которые появились на 800 1000 лет раньше. Нравоучительная басня «Йотама» о деревьях, пожелавших иметь над собой короля, долгое время считалась самой древней, а ведь ивритская «Книга судей», в которой она была найдена, датируется всего лишь III веком до н.э.
Авторство притчи «Ястреб и Соловушка», в приведенной здесь версии, принадлежит греческому поэту Гесиоду, жившему около 800 года до н.э. Многие рассматривают ее как самое раннее законченное литературное произведение басенного жанра. Некоторые приписывали ее авторство Эзопу и другим, но Гесиод написал ее раньше всех. Суть этой притчи прекрасно выражает пословица «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».
***В тенистых ветвях дуба сидела Соловушка.
Она пела таким мелодичным и чарующим голоском, что весь лес вторил ей эхом. А на дереве, росшем неподалеку, сидел Ястреб и высматривал себе жертву. Увидев крошечную певунью, он тотчас же налетел, схватил ее когтями и велел готовиться к смерти.
О, нет! взмолилась Соловушка. Не будь таким жестоким, не убивай меня. Помни, что никогда и никому я не причинила зла, да ты и не насытишься мною. Почему бы тебе не поискать дичи покрупнее, более достойной тебя, ведь и обед твой был бы сытнее? А меня отпусти лучше.