Всего за 358 руб. Купить полную версию
Как бы там ни было, на межгосударственных отношениях данный прецедент никак не сказался, а вот таможня встала перед дилеммой: с одной стороны, Церковь одна, но с другой государства разные. Прописывать же законы по перемещению церковных принадлежностей никто не решался ни с той, ни с другой стороны, поэтому все зависело от понимания таможенниками принципа: «Вас накажешь Бог накажет».
Большинство понимало верно, по-православному, но встречались и эксклюзивы, твердившие о подрыве национальных экономик, интересов и культурных ценностей.
Отец Стефан был абсолютно уверен, что заграничные миссионерские приобретения не могут подлежать никакому таможенному контролю, тем паче что как по одной, так и по другой стороне границы обличья граждан абсолютно одинаковые, языки схожие, менталитет ничем не отличается.
К сожалению, батюшка ошибся. Ему именно эксклюзив в фуражке с зеленым околышком и попался, причем как на той, так и на этой стороне.
Дело в том, что нашему настоятелю двух храмов, как он сам решил, несказанно повезло. Наряду с иконками, крестиками и разнообразной красиво изданной литературой, он приобрел парочку ящиков местного и потому дешевого кагора и упаковку покрывал, которыми в последний путь укрывают усопших.
До края загруженный жигуленок, вытребованный батюшкой у председателя поселкового совета, урча и пыхтя, въехал под таможенную арку и замер, ожидаючи пропуска в родное государство.
Таможенник попался молодой, крайне выглаженный и выбритый, с лицом государственной ответственности и международной значимости. Мельком оглянув пакеты с книгами и иконами, он, указывая на ящики с вином, заявил:
Провоз разрешен не более двух литров.
Так это же вино не для питья, а для причастия! возмутился отец Стефан. Оно и за вино считаться не должно.
Да хоть в бензобак его используй! Нельзя более двух литров, отрезал таможенник и добавил: Давайте машину на штрафплощадку и идите к начальству разбирайтесь.
Пылая праведным гневом, поднимался отец Стефан на второй этаж таможенного стеклянного корпуса, сочиняя по дороге пламенную речь, обличающую недопустимость подобного отношения к Церкви вообще и к священнику в частности. Сочинить практически успел, но главный таможенник, видимо уже предупрежденный по рации о злостном нарушении государственной границы, смиренно выложил перед оторопевшим батюшкой красную папку «Ограничений и запрещений».
Видишь, отче, тут написано: «Алкоголь (вино, водка, коньячные изделия) не более двух литров». Я ничего сделать не могу
Да как же не можете! возмутился батюшка. Мы же Церковь одна, да и не алкоголь это.
Как это не алкоголь, отец святой? Вино отродясь алкоголем было и есть.
«Помоги, Господи!» взмолился в уме отец настоятель и тут же выдал:
А я вам докажу и почти бегом ринулся к машине. Быстро достал бутылку и, развевая-разбрасывая по сторонам полами рясы ошеломленных таможенников, взлетел к начальнику. Вот смотрите. Количество градусов восемнадцать, сахара восемнадцать процентов и на свет, отец Стефан поднял бутылку к висевшей лампочке, не просматривается.
Ну и что? уже с неподдельным интересом спросил главный таможенник данной местности.
А то, ответствовал батюшка, что если бы это было лишь вино, то была бы разница в градусах и сахаре, и лампочка бы сквозь бутылку просвечивалась.
Начальник пристально посмотрел на священника, а затем нажал кнопку селектора:
Миш, возьми мой мотоцикл и смотайся в универсам. Купи бутылку кагора и мигом ко мне.
На другом конце селектора хмыкнули и задали вопрос:
А закусь?
Я те дам «закусь»! Делай, что говорю.
Минут через пятнадцать в дверях начальственного кабинета появился взлохмаченный Мишка с бутылкой кагора.
Начальник молча забрал у него бутылку и уставился на этикетку, затем поднял бутылку вверх к электрической лампочке.
Во время этих манипуляций отец Стефан шептал молитву, а Мишка, ничего не понимая, изумленно смотрел распахнутыми глазами на начальника.
Слушай, батюшка, обратился к священнику главный таможенник, а ведь ты прав. Тут и свет видно, и цифры разные.
При этих словах отец Стефан выдохнул и перекрестился, у Мишки же челюсть поползла вниз, чтобы так и остаться. Священник благодарил Бога за удачную мысль, а Мишка был уверен, что поп начальника с ума совратил