Всего за 109 руб. Купить полную версию
3
И остались тобой не замечены
искромётные страсти метели.
Погасили сегодня свечи мы
на краю нераскрытой постели.
Не испили хмельное желание
настоявшейся сладостной браги.
И ложатся стихи в оправдание
на листки белоснежной бумаги.
И ложатся цветы друг на дружку,
словно скошенные печалью.
Ты никак не забудешь подружку,
перетёртую дальнею далью
И фантом угрызения совести,
как свидетель, былые ошибки
теребит в окончании повести
на портрете усталой улыбки.
4
Когда я тебя разлюблю,
мне больно уже не будет.
Крест чёрный по календарю
оплавится скупостью буден.
И буду вручную закат
сама опускать над постелью,
ложиться в свой маленький ад
на стылую простынь метелью.
Остыну Звенящую стынь
уже не почувствую кожей.
Моя однобокая тень
застынет в проёме прихожей.
Заснежит зальделую дверь
и холод восславит искристый
Нет боли утрат и потерь,
в чьём сердце осколок льдистый.
Диатоника чувств
1
У небесной любви земные черты:
это руки твои, это нежность и голос
под прикрытием слов, где слышны Я и Ты,
чистоты расцветающий лотос.
Обними, защити обнажение чувств,
непорочность зачатья движенья друг к другу.
На роль Девы Марии я не гожусь
превращусь в боевую подругу.
Превращусь в жизнестойкий алмаз бытия.
Удержусь и тебя удержу на обрыве.
В этой жизни важнее всего Ты и Я
на взлетающем к солнцу порыве.
И неважно, что крылья былым сожжены:
ещё мысли живут и сплетаются в слоге.
Мы оставим любви неземные следы
на заснеженном в прошлом пороге.
2
Было ли? Может, и не было вовсе
Я растоптала себя пред тобой.
Вырваны волосы, сломаны кости,
былью предстала, больной наготой.
Глупая баба Придуманный образ
был возведён божеством в образа.
Дробь барабанную слушая сто раз,
сквозь строй шпицрутенов шла, а не за
Не закоулками, а буераками,
дебрями, лядами Лягу в байрак
я чернозёмом Поникшими кручами
будешь меня отпевать, как батрак
вечной своей пристяжной несвободы.
По́лноте, где моя чёрная шаль?
Тем, кто не рядом, сонеты и оды
будут писать, продавая печаль.
И, спохватившись, когда уже поздно,
силою слова на плахе казнить,
падать у двери, у ног и позвёздно
соединять в Ариаднину нить
Всё ещё грезится солнечным лучиком
образ, ушедший за Ирий давно,
как я с любимым, почти ещё мальчиком,
рядом сидела, обнявшись, в кино.
Найда
Я был как найденная найда
1
Ты заполнил меня до краёв,
праведник мой Иов.
Тебе я послана Богом
и стану твоим отрогом,
твоим исцеляющим эхом,
души бриллиантовым смехом;
силой любви моей
тебя заслоню от теней
ведьм, упырей, вурдалаков
и падшего ангела страхов
2
Тут наш альков, не быть хуле,
ты мой любимый.
Я обниму тебя во мгле
судьбы голимой.
Я отпою, я отогрею
своей болью,
что стала вечностью во мне,
моей юдолью.
И жизни минусы твои
во мне померкнут.
Ты станешь светом на земле,
мой вечный рекрут.
Мы освятимся под луной,
под небесами,
взойдя единою звездой
любви творцами
Прости, измученная память
1
Какое красивое слово «февраль»!
Звуков округлость как чувства вуаль.
И жаль! Ох как жаль, что февраль
забрал Подарил Вновь забрал
Ах как жаль!
Он словно сверкающий блеском хрусталь,
цветущий миндаль и зеркал вертикаль,
стоический рыцарь зимы Парсифаль
и жизни моей мой Священный Грааль.
И воет, и бредит угрюмый февраль,
стомножит объятья тоски и печаль.
Не жаль Ах не жаль Но февраль
ужалил Притих Вновь ужалил
Как жаль
2
Альфреду Шнитке
Пустая комната
Тень чёрная крыла рояля
Пиявкою прилипший у стены,
оскалившись, на тему ДоЛя
он извергал убойные лады.
Ряды
опальных некогда слияний
недружелюбных звуков
нынче слух
любил с восторгом изваяний,
укладывая пазл двух
сердцебиений
диких диссонансов
в гармонию,
в созвучие веков,
всё дальше отдаляя стансы,
и их величество романсы,
и потность париков
Каков
держатель человечьих странствий,
и страсти,
и любви?
Какие корабли,
попав в ненастье,
нащупают в тумане край земли?
Сборник лауреатов премии В. Набокова
И этот стон, и вой
сплошь ассонансы
плывущих по неведомым морям,
приверженных и якорям,
и дому, матерям
не шлют покоя,
и возлюбленным,
и брошенным,
изгоям
Каким жестоким
кажется он нам!