Братьев моих он прекрасно знал, а отца хоть лично и не знал, но за две недели из-за плетенки амбара он не мог не увидеть моего отца, вечно покрикивавшего на коз и на людей, и тех, и других он всегда укорял в лени. Но во всем этом, Чик, все равно был великий Божий замысел.
-- Как так? -- спросил Чик. Уши у него горели.
-- А вот слушай меня дальше, -- продолжил дядя Сандро с удовольствием. -- Наконец мы догнали свое стадо. Мой отец! Такого хозяина в Чегеме нет и не будет. Он только взглянул на нашего чернявого козла и сразу спросил: "Чего это вы ему шею ремешком стягивали?" Мы не замечали след от ремня, а он одним глазком взглянул и заметил. "Да заупрямился, -- говорю, -- не хотел идти. Мы его еле затащили сюда. Оттого так и опоздали". Отец подумал, подумал и сказал: "Это моя ошибка, мой грех. Когда мы Богу гор оставляли трех коз, я хотел и этого оставить. Но потом пожалел. Старый он, я привык к нему. Вот он и не хотел идти, чувствуя, кто его хозяин теперь. Надо его сегодня же зарезать и съесть в честь Бога гор". Ты видишь теперь, Чик, какой узорчатый замысел выполнил Бог?
-- Какой? -- спросил Чик, удивляясь, что у Бога бывают узорчатые замыслы.
-- Бог наказал отца за то, что он пожалел чернявого козла и не оставил его в лесу, -- дядя Сандро загнул на руке мизинец: первое наказание. -- Но в конце концов, отец сам догадался принести этого козла ему в жертву. Бог наказал меня страхом смерти за то, что я, губошлеп, вместо того, чтобы все время следовать за стадом, соблазнился черникой, -- дядя Сандро загнул на руке безымянный палец: второе наказание. -- Но самое главное, Бог наказал этого абрека за то, что он плюнул на наш хлеб-соль, и за то преступление, из-за которого он прятался у нас. Видно, это было очень подлое преступление, но мы о нем теперь никогда не узнаем, -- дядя Сандро безжалостно загнул средний палец: третье наказание.
Чик невольно обратил внимание на то, что сила наказания Бога как бы соответствовала величине загнутого пальца. Средний палец был самый длинный, и самое тяжелое наказание пало на абрека.
-- Бог восстановил порядок, -- продолжал дядя Сандро, -- в этот же вечер мы зарезали чернявого козла. Перед этим отец помолился Богу гор и попросил его простить свою ошибку. Потом мы долго варили в котле этого козла и наконец съели свое жертвоприношение.
-- Вкусным оказался? -- полюбопытствовал Чик, представляя, как в альпийском шалаше едят горячее, дымящееся мясо.
-- Да нет, не особенно, Чик, -- признался дядя Сандро, -- хотя мы были очень голодными.
-- Это Бог гор сделал его мясо не очень вкусным? -- спросил Чик не без доли школьной атеистической насмешки. Но дядя Сандро этого не заметил.
-- Бог гор такими мелочами не занимается, -- важно напомнил дядя Сандро, -- просто козел этот был очень старый.
-- А вы потом, когда ты убил этого абрека, видели его труп в воде? -спросил Чик.
-- Нет, -- ответил дядя Сандро, -- там было такое течение, что его тут же унесло.
Чик представил, как буйный горный поток несет труп, иногда больно стукая его о камни головой, и ему стало жалко труп, который уродуется бешеным, равнодушным течением.
-- А винтовка, -- спросил Чик, -- она пошла на дно или ее тоже течением унесло?
-- Конечно, пошла на дно, -- сказал дядя Сандро и добавил: -- Винтовка для любого течения слишком тяжелая.
-- Она и сейчас там лежит? -- спросил Чик, задумавшись.
-- А куда ей деваться, -- ответил дядя Сандро, -- я ее с середины моста сбросил.
-- Теперь ее можно достать, -- сказал Чик.
-- Да что ты, Чик, -- ответил дядя Сандро, улыбаясь его наивности, -если она там и лежит, ее всю ржавчина проела.
Чику все-таки было жалко этого злосчастного абрека. Особенно почему-то было жалко, что его труп, излупцованный камнями, тащило холодное, равнодушное течение.