Всего за 479 руб. Купить полную версию
На этот раз ждать пришлось недолго, да и разочарование не заставило себя ждать: я почувствовал, что кто-то идет ко мне в темноте от калитки, но это были совсем не ее шаги. Это была не летящая походка юной богини, а мерная, но вместе с тем бодрая и деловитая поступь, вдобавок ко всему весьма тяжелая. Я обернулся и увидел великого Мастера медитации Камалашилу.
Он не имел ничего общего с тем образом, который мы привыкли рисовать в своем воображении; я ожидал разглядеть в его лице и теле суровую внешность аскета: попробуй-ка час за часом неподвижно сидеть в глубокой медитации на краю каменной скалы где-то в Гималаях, да еще и одиннадцать столетий назад. Но теперь я видел живого человека, а не плод своего воображения, и он был совсем не похож на этот плод. Он был среднего роста, его монашеские одежды были слишком высоко подоткнуты почти до колен, что придавало ему несерьезный вид просто мальчуган какой-то. Его темнокожее индийское лицо тоже вполне соответствовало такому определению: полные щеки, всегда готовые расплыться в улыбке, смешной толстый нос, недобритые пучки седых волос на макушке, но самое главное постоянно смеющиеся сверкающие глазки, вполне отражающие его собственное настроение.
Ты хочешь найти Путь! сказал он утвердительно.
Конечно! поспешно ответил я, потому что, узнав истинное страдание, наполняющее этот мир, не мог больше спокойно сидеть и дожидаться, когда спасение само свалится ко мне в руки.
Ну и почему бы нет? засмеялся он. Нет-то почему?
Я хочу узнать, почему умерла моя мать, угрюмо промолвил я, хочу знать, мог ли я хоть как-то ей помочь, а может быть, и сейчас еще смогу сделать что-нибудь для нее. А еще я хочу понять, неужели все должно происходить так, как происходит всегда.
Да! Да! прокричал в ответ Камалашила. Еще как сможешь! Почему нет-то? Тебе надо научиться медитировать!
С этими словами он плюхнулся на траву около чинары, помнящей так много нежных ночей, проведенных с ней под этим покровом.
Жестом он пригласил меня сесть рядом с ним. Я немного занимался медитацией с друзьями по Академии, кое-что об этом читал, так что, недолго думая, уселся на землю, выпрямил спину, сложил ноги крест-накрест, закрыл глаза и постарался вообще больше ни о чем не думать.
Индиец хихикнул и звонко хлопнул меня по спине.
Не спи, замерзнешь! Ты что же это такое делаешь? весело спросил он.
Медитирую! гордо ответил я.
А вот стометровку ты побежал бы без разминки? снова радостно обратился он ко мне.
Ну уж нет.
Вот и давай сделаем разминку! засмеялся мой наставник и вскочил на ноги.
Разминку? Это как? сварливо переспросил я, нехотя поднимаясь и представляя себе всякие там отжимания, приседания, растяжки и прочие неприятные вещи.
Первый раз Камалашила взглянул на меня чуток построже.
Все хотят медитировать! Никто не знает как! Приступаем к правильной разминке! приказал он.
Да что за разминка-то такая?
Начнем с уборки! крикнул он и забегал вокруг газончика, ловко нагибаясь, несмотря на кругленький животик, и поднимая редкие опавшие листья и ветви. Вскоре поверхность газона стала чистой и гладкой. Она так и сияла в лунном свете, как бы приглашая сесть помедитировать. Вот так и в комнате своей прибирай, ладно?
Уговорил, буркнул я, усаживаясь.
Не забудь про подношения! завопил он.
Какие еще подношения? поинтересовался я.
К нам идут очень важные гости! хихикнул в ответ Камалашила. К их приходу надо подготовить достойные подарки!
Я с сомнением покосился на калитку Сада, ожидая, что оттуда прибежит целая толпа развеселых практиков медитации вроде его самого, и, никого не увидев, переспросил:
Кто-то к нам идет?
Не беспокойся, тебе их не увидеть! ответил индиец и, подойдя к деревянной скамейке, достал из-за пазухи мешочек с крошечными глиняными чашечками, которые он тут же начал выстраивать в ряд. Наполнив водой из фонтана три из них, он подошел к кусту терновника, произнес в его адрес что-то похожее на молитву или просьбу, после чего сорвал с его макушки цветок и поместил его в четвертую чашечку.
В пятую чашечку пошли побеги шалфея и можжевельника, кусты которых росли вдоль ручья, вытекавшего из фонтана, а для шестой он собрал немного сухой травы. Сорвав плод с мандаринового дерева, Камалашила очистил его, положил несколько долек в седьмую чашечку, а остальное с удовольствием съел сам, не забыв сунуть одну дольку мне в руки. Все это время он говорил не переставая.