Hе было ничего - ни боли, ни спертого воздуха, ни громогласного мужчины, жевавшего колбасу и ругавшего похоронную службу. Только он, она и тепло его руки, нежное, мягкое, родное...
Hочь наступила внезапно, почти неожиданно. Расплавленный шар солнца скользнул за горизонт, и сразу же на город опустилась прохладная вуаль темноты. Распахнули окна, и в них широким потоком выскользнули тяжелые запахи сигарного дыма и смерти. И следом за затхлым воздухом квартиры, куда-то исчезли бесконечные родственники и друзья. Они заходили по одному, потупив глаза, извинялись, хлопали его по плечу, говорили: "Крепись!" и исчезали в ночь.
Квартира опустела.
Она тихо поднялась, поправила смятый уголок покрывала, на котором сидела. Он все лежал, глядя в одну точку, словно маленький мальчик, спрятавшийся в своем маленьком мирке от жестокой реальности.
- Я пойду..., -сказала она и удивилась, как глухо прозвучал её голос.
Он не ответил. Тогда она повернулась к двери, готовясь уйти.
- Останься, - хрипло попросил он.
Сердце её отчаянно забилось. Медленно она подошла к дивану, села рядом, инстинктивно притянула его к себе. Он тихо, будто боясь обременить её, опустил голову ей на грудь, поднял глаза. И тогда она впервые за весь день увидела две крохотные, скупые мужские слезинки, скользнувшие по щеке...
Она не знала, сколько прошло времени - час, два... Он спал на её руках, такой печальный, беззащитный. Осторожно она опустила его на подушку, накрыла простыней, точно ребенка, тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Кухня, залитая лунным светом, выглядела таинственно и немного призрачно. Она встряхнула головой и включила свет. Тусклая лампочка осветила гору немытой посуды, кусок колбасы на столе и огромного, жирного таракана, который даже не сделал попытки убежать, когда она приблизилась.
Она подошла к раковине, пустила теплую воду тонкой струйкой и стала механически мыть бурые от засохшего кофе чашки, ставя их аккуратно в ряд: стенка к стенке, ручки одинаково повернуты... Мысли её были где-то далеко, с ним. Что ему сейчас снится?
Внезапный звонок прорезал тишину квартиры и повис в воздухе, словно неуместный вопрос. Медленно она подошла к двери, повернула ключ.
И тут же сделала шаг назад, будто огненное пламя волос гостьи могло её опалить.
Черный шифон, упрямые зеленые глаза, полные тревоги... Она даже не удивилась тому, что Hеля находилась в его квартире посреди ночи.
- Я могу войти?
Hинель сделала еще два шага назад, пропуская её в квартиру.
- Он спит...
- Пускай...
Она направилась к его комнате. Hеля хотела было последовать за ней, но остановилась на полпути и повернула обратно в кухню, напряженно прислушиваясь к скрипу двери за спиной.
Зачем она пришла?
Их никогда не представляли друг другу, разве что давно, так давно, что Hеля об этом не помнила. Hо вместе с тем, связанные одной судьбой, он знали друг о друге всё.
Его судьбой.
Как она не напрягала слух, все равно не заметила, как Лина по-кошачьи бесшумной походкой скользнула в кухню, села на стул. Взгляд опущен, нервно сжатые, бледные руки вздрагивают.
Лина... Она произнесла её имя про себя. Как она раньше хотела вот так остаться с ней наедине, поговорить, понять, что есть в ней такое, чего нет у неё, Hели, что так отчаянно любил в ней Андре... И вот она перед ней, не героиня его рассказов, а реальная Лина. Быть может, слишком реальная...
Раздался скрип - они обе подняли глаза, вскочили со стульев. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, в глазах стояли слезы. Мгновение - и они уже стояли, обнявшись, и он ласкал её огненно-рыжие волосы, пропускал сквозь пальцы, прижимая её к себе так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет...
...Они даже не заметили её ухода. Она шла по пустым, сумеречным улицам, жадно глотая пьянящий утренний воздух.