Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Но Антилюбу ой как не хотелось такого хода развития цивилизации, не хотелось терять власть хотя бы над тем маленьким мирком, спрятавшимся в далёком уголке Вселенной. Поэтому, в то время, когда человечество Земли и других подобных цивилизаций уже перешло к осознанному желанию жить здесь и сейчас, чтобы не терять напрасно даваемую Свыше, через Любовь, драгоценную энергию жизни, на той далёкой планете царила эпоха, подобная нашему тёмному средневековью.
Нет, там, конечно, не было никакого крепостного права, принудительного труда и безграничного произвола господ. Напротив, народ Люциферании (так называлась эта цивилизация), считал себя достаточно свободным, независимым и социально защищённым. Он считал себя свободным от порабощающей Силы Любви, вызывающей наркотическую потребность всё большего допинга, и независимым в высказываниях всего, что каждый из них думает о своих друзьях, какие они все гадкие и подлые.
Ведь уже познавшие Любовь требовали её проявления и от окружающих. А такие симпатии строго карались Антилюбом по первому же доносу, вплоть до жестокого физического угнетения подобного вольнодумца.
В том мире невозможно было применить только наказание смертью, так как сам Антилюб, из глубины собственного тщеславия, подарил всему этому народу бессмертие. И если всё же, по неосторожности или для умышленного наказания, случался с кем-то смертельный исход, то душа сразу же проявлялась в другом месте этого мира в точно таком же состоянии, в каком она погибала. После мгновенного возрождения, для оплаты воскрешения, оставалось только оплатить расходы, чтобы добраться вновь до исходной точки прежнего существования. И народ за это боготворил своего правителя. И всё же их души жили в постоянном трепете, страхе возможных пыток, защищая тем самым оболочку психополя от проникновения Лучей Любви собственными низменными эманациями.
И только один единственный человек, случайно родившийся в том запредельном мире, обладая уже мутированным, адаптированным геном Любви, тот самый Фома Безродный, жил по законам Космоса, никак не отвечая взаимностью на царившую там агрессивную среду.
Была ли судьба к нему благосклонна? Едва ли! Со всех сторон Фома Безродный только и терпел всевозможные оскорбления, издевательства, постоянные насмешки:
Ха! Где твой Бог, на каких ещё небесах?
Как же он выглядит? А какого цвета у него штаны?
Если Он такой всесильный, то почему и тебя не может наделить такой же неограниченной властью, как у нашего Антилюба?
И Фома, (так будем называть его для краткости изложения в дальнейшем) терпел, не отвечая злом на зло, а напротив, стяжая в себе странную Небесную Силу, которая, впрочем, до поры до времени никак не проявляла себя. Потому, что, и Фома знал об этом, ещё не пришло время для её проявления.
Он ждал, когда на других планетах, в том числе и на далёкой Земле, наступит Квантовый Переход, особый период, когда происходит качественный скачок в развитии целых народов с переходом на более высокую ступень развития.
Да, Фома не просто ждал этого часа. Он, при помощи молитвенной практики, длительного безмолвного предстояния перед Единым Отцом Небесным стяжал Святую Силу в самых глубинах своего сердца, чтобы употребить её, когда понадобится помощь для такого перехода. И этого стяжания нельзя было не заметить даже со стороны.
На фоне унылых, серых, безрадостных лиц жителей Люциферании сияние лица Фомы как нельзя лучше отображало его внутреннее состояние умиротворённости и спокойствия. И эта тихая радость у всех, с кем он общался, вызывала только раздражение и зависть.
Дошла эта весть о странном перерождении внешности опасного отступника от веры в единого покровителя мира сего и до самого Антилюба. Доносчики говорили, что лицо Фомы богообразнее облика самого владыки. А, следовательно, этот возмутитель уж явно готовит какой-нибудь переворот и метит на его место, чтобы и самому обладать властью над всем миром.
И подобные доносы, следует отметить, каждый раз вызывали целую бурю негодования у правителя. Узнав о существовании нового вольнодумца, он рвал и метал, требуя немедленно доставить наглеца и смутьяна в свой главный правительственный дворец.
И вот уже Фома, изрядно поколоченный особо рьяными слугами, в изорванном рубище, со связанными назад руками, предстал перед Антилюбом. И что же величественного в этом простолюдине обнаружил повелитель мира? Да ничего! Ну, какой из него может быть вождь народа? Ха! Какое там обладание властью?! Холоп, он и есть холоп! Разве что едва уловимая усмешка, стирающая с лица присутствие страха, возникающего у всех подданных при одном только взгляде на повелителя мира Вот это его и смущало!