Всего за 149 руб. Купить полную версию
Подобная ситуация в целом закономерна, поскольку сегодня наблюдается кризис коллективных интегрирующих форм идентичности при одновременном укреплении этноконфессиональных идентичностей, часто выступающих в качестве дезинтегрирующих. Как результат, регулярно возникают конфликты на этнической и конфессиональной почве, глубинной основой которых являются этнокультурные различия. Обострение ситуации произошло после распада СССР, когда, с одной стороны, исчерпали себя достаточно эффективная на определенном этапе идеология «дружбы народов» и основанная на ней надэтническая советская идентичность, а, с другой стороны, во многих регионах России, особенно на Северном Кавказе, неконтролируемыми темпами пошли процессы этнического и религиозного возрождения. Подавлявшиеся на протяжении многих десятилетий этническая и конфессиональная идентичности «вдруг» стали ключевыми и определяющими. В результате групповые идентичности ряда народов Российской Федерации оформились к настоящему времени именно как этноконфессиональные в первую очередь, и только во вторую как гражданские.
В этой связи можно утверждать, что ключом к решению межэтнических и межконфессиональных проблем современной Российской Федерации является интегрирующая структуризация идентификационного пространства, предполагающая отказ от примата этноконфессиональности и утверждение гражданской и цивилизационной идентичностей в качестве безусловно приоритетных. Однако реализовать данную модель будет очень непросто в силу того, что на данный момент ситуация складывается явно не в пользу интегрирующих идентичностей.
Подтверждением данного тезиса являются результаты проводимых в различных российских регионах социологических исследований. Например, как показали исследования в Башкирии в 2012 г., «этническая идентификация в настоящее время преобладает над государственно-гражданской в силу специфики выполняемых функций (обеспечение чувства «онтологической безопасности», социально-экономической и политической мобилизации и др.)»2. Более того, «даже признающие в той или иной степени существование российской нации не готовы отречься от национальности, первостепенности этнической принадлежности»3. Эти выводы в целом соответствуют выводам нашего исследования 2009 г., проведенного в некоторых субъектах Южного федерального округа. Тогда этническую идентичность как «очень важную» или «важную» определили 83,6% респондентов, что выдвинуло ее на ключевую роль среди выбранных для анализа видов идентичностей, хотя этот показатель являлся однопорядковым с гражданской идентичностью. В то же время как «очень важную» этническую идентичность определили 55,9% респондентов, что значительно превосходит соответствующую оценку гражданской идентичности (35,2%). Нами был сделан вывод о том, что хотя гражданская и этническая идентичности не являются взаимоисключающими и входят в единый «портфель идентичностей» современного россиянина, они выступают в исследуемом регионе как конкурирующие между собой4. Как видим, в качестве конкурирующих этническая и гражданская идентичности выступают не только на юге страны, но и в других ее регионах.
Разумеется, подобная конкуренция не означает необходимости отказаться от какого-либо из этих видов идентичности. Можно согласиться с тем, что «формирование национальной идентичности вовсе не ведет к утрате идентичности этнической, следует лишь правильно выстроить их иерархию»5. «Этническая и гражданская идентичности соотносятся не в категориях или-или (одна должна вытеснить другую), а в категориях и-и»6. В то же время необходимо отметить, что резкое усиление этнической идентичности является непосредственным следствием сначала коллапса советской, а затем слабости и аморфности российской гражданской идентичности. Можно утверждать, что с усилением интегрирующих гражданской и цивилизационной идентичностей значение этнической, а также конфессиональной идентичностей будет постепенно снижаться.
Что касается конфессиональной идентичности, то ее значимость в структуре идентичностей современного россиянина весьма велика. Особенно это касается некоторых республик Северного Кавказа, которым, по сути, дан карт-бланш на построение полноценных исламских сообществ7. Идеология единства всех мусульман, их императивная причастность к мировой мусульманской умме позволяют говорить не только о ценностно-мировоззренческом, но и о цивилизационном обособлении мусульманского Северного Кавказа.