Коллектив авторов - Актуальные проблемы Европы 1 / 2014 стр 6.

Два американских федеральных агентства Бюро по управлению энергетикой океана, регулированием и принятием мер, а также Береговая охрана США выпустили двухтомной отчет на 505 страницах, в котором содержится утверждение, что БП в большей мере, чем «Трансоушен» и «Халлибуртон», ответственен за происшедшее. И хотя президентская комиссия отметила несколько факторов, заостривших внимание на объективном риске произошедшего, в упомянутом докладе выделяется 35 шагов, которые вызвали аварию, и вина в основном лежит на БП. Среди этих позиций целесообразно отметить: игнорирование анализа рисков, вызванных цементными работами на скважине; неудачу с пуском устройства аварийного перекрытия канала; неудачу последних попыток персонала предотвратить катастрофу; наличие с октября 2009 г. нестабильности в серии «бросков» давления газа или жидкости в скважине; отсутствие проведения необходимого расследования подобных явлений; озабоченность руководства компанией в большей мере стоимостью потерь и дополнительными расходами, которых можно избежать (49).

По оценкам, потери БП в результате катастрофы в Мексиканском заливе должны были составить 7,8 млрд. долл., компании «Трансоушен»  1,4 млрд. долл.(27) Через год после катастрофы, в апреле 2011 г., «Бритиш петролеум» заявила об открытии в Мексиканском заливе крупнейшего месторождения в американской зоне залива, который является дальнейшим развитием комплекса Мак Дог Филд (11). Отдавая должное оптимизму сотрудников компании, нельзя не видеть, что через три года после катастрофы далеко не все проблемы еще решены. Президент Б. Обама уже дал распоряжение разрешить продолжение работ в Мексиканском заливе, несмотря на сохранение неопределенности в безопасности работ и неполную очистку акватории залива. В настоящее время в заливе сохраняется около 25 тыс. морских скважин, временно или постоянно законсервированных в прошлом (12).

«Бритиш петролеум» не занимать опыта эксплуатации самых сложных нефтяных месторождений, и компания, конечно, сделала свои выводы. Гораздо важнее для остальных ведущих компаний мира, в том числе и российских, чтобы упомянутая катастрофа стала определенной драматической школой безопасного производства работ в сложнейших океанических условиях.

Японию как до Второй мировой войны, так и после нее по целому ряду признаков трудно назвать дружественной по отношению к США. Не вдаваясь в подробности, которыми изобилует предыдущее столетие, достаточно упомянуть событии на рубеже 80-х и 90-х годов, когда японские финансовые круги, завершая практически 40-летнее победоносное шествие по пути интенсивного промышленного развития, вынуждены были не без влияния финансовых кругов США пойти на слишком рискованные финансовые сделки, что в конечном итоге привело к необходимости заключения ряда соглашений между Японией, США и рядом стран Европы о регулировании курса иены. Конечно, некорректно утверждать, что могущество иены утрачено четверть века назад благодаря усилиям только американцев, но нужно отдать должное последним в умении использовать валютную психологию англичан. События на АЭС «Фукусима» начиная с 11 июня 2011 г. раскрывают сложнейший комплекс отношений между технологически развитыми странами Японией, США и Россией1 и одновременно открывают новые возможности, сама постановка вопроса о которых не допускалась. Существенно осложнились условия развития Японии и в связи с тем, что последние два десятилетия расположенный рядом Китай не только превратился в могущественного конкурента Японии, но и предъявляет к ней территориальные претензии. Именно в таком сложнейшем контексте и приходится оценивать события июня 2011 г. на АЭС «Фукусима».

Все началось, естественно, с ошибок при проектировании АЭС, которое осуществлялось американской компанией. Естественно, это было непреднамеренное нарушение правил проектирования, на самом деле это был случай, который в прошлом столетии было нелегко предусмотреть,  цунами, землетрясение и такое размещение газогенераторов, регулирующих работу управляющих стержней, которое оказывается ниже уровня воды именно во время прихода цунами. Поэтому не удалось штатно остановить сначала реактор  3, а потом и все остальные.

Конечно, несложно осуждать людей, которые в экстремальных ситуациях ведут себя не так, как это можно себе представить, исходя из ординарных представлений о происходящем. На практике поведение людей во многом определяется грузом тех обязательств, которые на них накладываются, причем далеко не всегда и не всем известно обо всех подобных обязательствах. Как считают журналисты Норимутсу Ониши и Мартин Факлер, в этот момент премьер-министр Японии Наото Канн запросил помощи у специалистов, чтобы оценить последствия риска впуска морской воды в реактор для его охлаждения. В этот критический момент, как считают журналисты, премьер-министр, построивший карьеру на сговоре между промышленностью и сторонниками демократии, действовал в условиях полной неопределенности. Он получил результаты анализа риска от своего специалиста-ядерщика, которому он не очень доверял, его также беспокоила достоверность сведений, получаемых от компании, управляющей станцией. Зная мнение премьер-министра, управляющая компания дала указание менеджеру остановить реактор. В условиях функционирования атомного реактора такое решение может показаться нереальным. Именно поэтому менеджер, который непосредственно управлял операциями, сделал нечто, недопустимое в корпоративной практике Японии: он нарушил приказ и скрытно продолжил использовать морскую воду, что, по мнению экспертов, в значительной мере предотвратило серьезное расплавление реактора и сделало менеджера героем против его воли (43).