Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Голос певца словно путешествовал внутри причудливой и нежнейшей морской раковины.
Хотя Денисову, выходя, не удалось пристально присмотреться к Момоту, у него возникла полная уверенность в том, что на брови Момота белела маленькая наклейка пластыря.
…Выскочившие из подъезда попрятались за деревьями, приготовили снежки. Появившихся следом встретил дружный залп. Двор огласился воплями:
— Бе-ей!
Осторожно: фейс! [2]
Шел первый час. В глубине за домом мелькнул зеленый глазок.
— Такси!
— Все не поместимся! Ищи сарай! — имелся в виду такси-пикап.
…Вновь прибывшие инспектора уголовного розыска быстро распределили между собой уходивших гостей и двинулись, подтягивая по мини-рациям напарников, медленно рассредоточиваясь.
— Восьмой, я — пятый…
— Слышу хорошо! Прием!
С минуту дублировавшиеся в рациях голоса инспекторов и сигналы стояли в воздухе густой плотной завесой, как цокот ночных цикад.
Денисов прикрывал выход на Нахимовский проспект. Он все стоял, когда во дворе уже не было ни души. Потом из подъезда показались двое. Денисов узнал Лену, она пересекла двор в направлении проспекта. За ней шел Бабичев. Рядом с ним бежала собака. Бабичев и его спутница вышли на проспект, свернули вправо, к продовольственному магазину. Они не оглянулись. Денисов пошел позади метрах в тридцати. Народу на проспекте было совсем мало. Только на остановке пятьдесят второго троллейбуса ждали несколько человек. Бабичев и девушка шли мимо классических пропорций здания с квадратным портиком, вынесенным к тротуару. Огромные окна первого этажа светились. Подойдя ближе, Денисов прочитал: «Институт научной информации». Второе здание, поодаль, тоже имело отношение к науке — огромный лист Мебиуса был виден издалека. Бабичев и его подруга остановились под портиком.
«Дождь?» — Денисов поднял голову. Изморозь, падавшая с неба, холодила лицо.
— Двести первый!.. — впервые за вечер Денисова окликнули по рации.
— Слушаю.
— Звони на базу. Срочно!.. Как понял?
Инспектор, который вызывал его, находился где-то вблизи. Денисов огляделся. На другой стороне проспекта чернела фигура.
— Объект беру на себя, — успокоил напарник.
Бабичев и его спутница у институтского портика устроились, видимо, надолго.
— Что случилось? — спросил Денисов.
— У Горяиновых обворовали дачу. Осмотр места происшествия завтра с утра…
— Далеко?
— За Белыми Столбами. В Крестах… Сказали — от нас ты поедешь!
«Ничего не поделаешь!» — Денисов вздохнул. В последнее время ему не всегда везло.
— Понимаешь, Денис? Сначала погибает Анкудинова, а потом оказывается, что обворована дача полковника в отставке Горяинова, с сыном которого Анкудинова дружила и в доме которого бывала нередко, — рассудительно объяснял напарник. — А сын Горяинова нигде весь вечер не появляется… Это о чем-то говорит?!
Антон Сабодаш стоял у коммутатора оперативной связи и курил, испытующе глядя на вошедшего в дежурку Денисова.
— Какие новости? — спросил Антон.
— Новости здесь, в дежурке. — Денисов расстегнул куртку. — Гости разошлись… Ты знаешь…
— Не все. — Антон погасил папиросу. — Кира еще не звонила.
— Кого она вела?
— Ольгу Горяинову.
Денисов удивился.
— Разве Горяинова не уехала с родителями?
— Зашла к этому… — Антон сверился с записями, — Верховскому. Чай у него пьет. А Кира ждет в подъезде… Замерз?
— Нет. Значит, Горяинов Дмитрий так и не появился? — спросил Денисов.
— Куда он денется! Пока не засекли…
Денисов сел в вертящееся кресло.
— Жара у тебя… А как узнали про кражу на даче Горяиновых?
— Ориентировка поступила. — Сабодаш достал очередную папиросу. — Вечером родственница заезжала за яблоками. Она же заявила в милицию.