Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
В палате я оказалась четвертой из четырех. Три девушки уже заняли места, но мне досталось самое козырное, на мой взгляд. У окошка, и кровать получше, чем другие. Повыше. Девчонки сказали, что все пробовали на ней спать, но кровать слишком твердая. А мне показалась очень удобной! Я распаковала свои сумки и познакомилась с соседками.
Слева от меня Аня. Лечит нос, уже две недели тут чалится и завтра собирается домой, счастлива до слез, с нами особо не говорила, все время висела на телефоне, периодически выходила в коридор, чтоб мы не мешали.
Напротив моей кровати, тоже у окна, заняла кровать Таня. Поступила вчера и сегодня тряслась от страха, ожидая операцию по удалению гланд. Тоже не особо разговорчива, но оно и понятно, не до побалтушек.
Соседка Тани Оля. Лежит уже неделю, тоже лечила нос, операцию уже перенесла, выглядит бодрячком, поддерживает Таню и трещит без умолку.
Так же я узнала, что тут у каждого свой врач, кому какого поставят неизвестно, и немного рассказала о себе. Предупредила, что, если сниму слуховой аппарат они меня не дозовутся, в меня нужно чем-то кидать, только не тяжелым и не острым желательно. Девочки показались мне приятными, я была рада, что не попала в палату к старушкам.
А как узнать, кто у меня врач?
Тебя позовут на осмотр, объяснила Оля. У них сегодня операционный день, все заняты. Может, аж к вечеру позовут. Там и узнаешь.
А вас кто лечит?
У меня Мухин, это заведующий отделением, Оля указала на свой немного отекший нос. Там сложный случай был, он сам решил оперировать.
А у меня Коршун, подала голос Таня, то и дело бросающая испуганные взгляды на дверь.
Коршун? оживилась я. Вряд ли тут у него однофамилец есть.
Да, засмеялась Оля. Это фамилия такая.
И как они? Ну, Коршун и Мухин? если спрошу только за одного возникнут ненужные вопросы.
Мухин отличный специалист, долго уже практикует. Но я его боюсь, он орет вечно на всех, строгий весь такой. А Коршун Ане делал операцию, она довольна. Говорит, вежливый такой. Ну, и видно, что хороший человек. Заходит, здоровается всегда. А всего двадцать восемь лет, молодой! Там в соседней палате о нем тоже хорошо отзываются, и о Мухине моем. А есть тут еще Гаврилюк, женщина, вот она никому не нравится. Ну и еще двое, я их не знаю, так, Оля все про всех знает, а лежит всего неделю! И любит поделиться знаниями с другими, нужно будет потерять свой аппарат, пока еще могу не слышать.
Двадцать восемь, значит. Ну, нормально, я думала меньше. А вот то, что вежливый Коршун?! Ладно, может, это я просто под горячую руку попала? Хорошо, что не под колесо.
Что ж, надеюсь, что попаду не к этой Гаврилюк, не зря же она никому не нравится. Уж лучше Коршун. О нем хотя бы отзывы положительные.
Дверь в нашу палату открылась, вошла медсестра, глянула на паникующую Таню.
Пошли.
Бедняга вскочила, бросила на нас испуганный взгляд и побежала за медсестрой. Наверное, я буду точно так же жалко выглядеть перед операцией. Я та еще паникерша.
Да не переживай! Оля стала меня успокаивать, потому что у меня уже паникующий вид? А там Коршун сейчас Таню резать будет мамочки, как страшно!!!
Я понеслась в туалет. Вот так всегда, нервничаю все время провожу на унитазе. В день моей операции больные в туалет не попадут.
А вы знали, что в больницах на дверях туалета нет замка? Ну, невозможно остаться, так сказать, наедине с собой. Я вот до этого не знала. Класс. Мало того, что я и так паникую, так еще и следить надо, чтоб сюда никто не ворвался!
Когда я вернулась в палату, на Таниной кровати сидела взволнованная женщина.
Это мама Тани! оповестила меня Оля. После операции нужен человек, который с тобой посидит, пока от наркоза отойдешь. Ты же местная? Есть тут родственники?
Есть, кивнула я. Сестре позвоню. Оль, а больно?
Ну, у меня ж не уши, откуда ж мне знать?! А вообще, не парься, ты и не вспомнишь ничего! улыбнулась Оля. Уколят, а потом уже в палате проснешься. У меня так было.
Таню привезли через два часа. Скажу я вам, зрелище не для слабонервных! Таня еле говорила, шевелиться не могла, была очень бледной. Ее бедная мама, чтобы не пугать дочь, едва сдерживала слезы, а вот мы с Олей ревели белугами. Таня выглядела так, будто ей невыносимо больно. Так, будто она вот-вот умрет. Она все время закрывала глаза, а мама просила ее этого не делать. Почему-то медсестры сказали, что спать Тане ни в коем случае нельзя.