Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Иностранцы, разумеется, не уставали удивляться самобытным русским контрагентам. Один из них, Кунрад фан-Кленк, нидерландский посол, в 1675 году встал здесь на рейде, а затем писал: «Мы видели различные суда русских, которые они называют карбасами. Мы высадили шлюпку, и наш лейтенант с переводчиком фан-Аспероном отправились к ним, чтобы получить немного свежей рыбы, что и удалось сделать. Когда они пришли к ним, то русские вытащили свою сеть и предложили различные экземпляры трески и камбалу удивительной величины. Русские на своей лодке вместе с нашей шлюпкою отправились к нашему судну, пришли на борт и даже, по желанию его превосходительства посла, введены были в каюту, где они говорили с его превосходительством, который их угостил свежеиспеченным пшеничным хлебом, сухарями, вином и водкою. Они получили от капитана немного денег, а мы от них приобрели 4 больших прекрасных трески и несколько камбал чрезвычайной величины; одна из них почти в 5 футов, а другая в 8 футов длины и 4 фута ширины.
Эти люди, когда им поднесли чарку водки, делали странные гримасы, наклоняя голову и тело и много раз кладя на себя крест. Нам это было очень чудно смотреть. Они сильно жаловались, что в эту ночь их ограбило судно с пятью парусами и они потеряли большую часть своей сети.
После угощения, придя в свое суденышко, русские много шумели и кувыркались, точно шары, через зад и голову».
Для россиянина явление вполне обычное, и непонятно, что так удивило господина Кленка.
В 1684 году закончено строительство комплекса Гостиных дворов. А в 1688 году здешний городничий получил подробный перечень своих обязанностей: «Которые корабли учнут приходить с моря к двинскому Березовскому устью, и на устье, и на их кораблях у иноземцев и корабельщиков и у кормщиков тебе полковнику приказать корабельным вожам, чтобы они расспрашивали иноземцев накрепко про войну и моровое поветрие и про воровские корабли, и буде в их землях и в окрестных с ними государствах морового поветрия и войны нет, и им, вожам, те корабли в устье Двины реки к Архангельскому городу проводить по-прежнему без задержания. Самому б тебе полковнику с таможенными целовальниками вместе за Мосеев остров выезжать и на тех кораблях иноземцев самолично расспрашивать накрепко. И буде они скажут все благополучно, их под Архангельский город пропускать, а не расспрося их иноземцев с кораблей на берег не пущать.
Также и от Архангельского города те корабли по отпуску таможенному, на море им же, вожам велеть выходить по-прежнему. Да тебе ж полковнику у Архангельского города по Двине реке в судах ездить около кораблей и смотреть и беречь накрепко, чтобы корабельщики и кормщики, и их работные люди с кораблей в воду каменья не метали и песку не сыпали, и тем корабельному ходу к пристани препятствий не делали.
Да тебе ж полковнику днем и ночью смотреть накрепко, чтоб русские люди на корабли к иноземцам с хлебными запасами и ни с какими другими товарами в судах не приезжали и утайкой не продавали, а у иноземцев чтобы русские люди табаку и питей и всяких заморских иных товаров на кораблях не покупали. Также и иноземцы чтоб в шняках от кораблей по сторонним рекам и протокам и по заостровьям не ездили и на пустых местах у русских людей хлебных запасов и никаких товаров утайкой не покупали. Для разъезду полковнику суда иметь у земских старост. А гребцами на полковничьих судах быть стрельцам Следить, чтобы посадские и всяких чинов люди в слободах избы и мыльни, а в городе в караульных избах печи стрельцы топили с великим бережением, и те печи были бы крепкие, с напыльниками и заслонами железными, а трещин и продушин бы в печах не было. На всех дворах и на поварнях, и в анбарах и в лавках поставить кадки с водою и помела, чтобы пожар было чем гасить. Избы в летнее время в посадских и стрелецких слободах топить не давать, кроме особо указанных дней и ненастных дней. Бани все перепечатать и топить в летнее время не давать, кроме ненастных дней.
Пива без ведома начальства не варить, вин не курить и к вечеру с огнем поздно не сидеть. По улицам в ночи никакие б люди не ходили.
А буде твоим небрежением над казною в городе и в гостиных дворах учинится какое дурно, или случится пожар, или учнешь что делать не по Наказу, за то тебе, полковник, быть в великой опале, а целовальникам и стрельцам быть в жестоком наказании без всякой пощады».