Всего за 39.9 руб. Купить полную версию
Внутри было так темно, что двое путников могли разглядеть лишь пляшущие язычки огня. Дым не весь уходил в трубу: львиная доля его осталась в зале и повисла грязными серыми слоями. Мэтью показалось, что какие-то еще фигуры движутся вокруг, но глаза у него слезились от дыма. В спину ему уперлась узловатая рука.
— Давайте, давайте! — поторопил его трактирщик. — Не напускайте холоду!
Приезжие подобрались ближе к очагу. Мэтью при этом ударился о край стола. Кто-то — приглушенный голос — что-то сказал, кто-то засмеялся, и тут же смех перешел в режущий кашель.
— Эй, вы там, ведите себя прилично! — рявкнул трактирщик. — Среди нас джентльмены!
Старшему из приехавших пришлось несколько раз прокашляться, освобождая легкие от едкого дыма. Он встал у края мерцающего очага и стянул с себя мокрые рукавицы; глаза его слезились.
— Целый день мы сегодня ехали, — сказал он. — От самого Чарльз-Тауна. Уже боялись, что придется нам увидеть красные лица вместо белых.
— Ага, сэр, тут краснокожие дьяволы так и кишат. Только вы их не увидите никогда, если они не захотят, чтобы их видели. А я — Уилл Шоукомб, и здесь моя таверна и фактория.
Старший из двоих сообразил, что сквозь дымный воздух ему протянута рука для пожатия. Он взял ее и ощутил ладонь, твердую, как квакерское седло.
— Меня зовут Айзек Вудворд, — ответил он. — А это — Мэтью Корбетт.
Он кивнул в сторону своего спутника, растиравшего в этот момент замерзшие руки.
— Из Чарльз-Тауна, говорите? — Лапа Шоукомба все еще сжимала ладонь собеседника. — И как оно там?
— Жить можно. — Вудворд высвободил руку и не сразу смог отогнать мысль, сколько раз придется ее мыть с мылом, пока уйдет эта вонь. — Но последнее время там в воздухе запахло тревогой. Ходят слухи жаркие и холодные, испытующие дух.
— В наших местах дожди никак не кончатся, — сказал Шоукомб. — То парит, то промокаешь до костей.
— Конец света, не иначе, — вмешался в разговор кто-то — тот самый приглушенный голос. — В такое время года — и одеяла надевать. Дьявол свою жену бьет, вот что.
— А ну тихо! — Темные глазки Шоукомба прорезали тьму в сторону голоса. — Много ты понимаешь!
— Я читал Библию, я знаю слово Господне! Конец времен, и всякая мерзость творится, вот что!
— Щас я тебе скажу свое слово, надолго запомнишь!
Лицо Шоукомба при свете мерцающих углей исказилось плохо сдерживаемой яростью. Вудворд заметил теперь, что трактирщик — широкоплечий, приземистый мужчина, ростом, быть может, пять футов шесть дюймов, с широкими мощными плечами и грудью, как пивная бочка. У Шоукомба на голове была непослушная путаница каштановых волос, пораженная сединой, на лице торчала серая щетина, и выглядел он как человек, с которым лучше не шутить. Акцент — хриплый и визгливый — сказал Вудворду, что этот человек не слишком далеко ушел от своих родных доков на Темзе.
Вудворд глянул в сторону знатока Библии, и Мэтью посмотрел туда же. Сквозь клубы дыма едва виднелась сгорбленная фигура с белой бородой, сидящая за одним из грубо сколоченных столов зала. Глаза старика отражали красный свет очага и посверкивали, как раздутые угли.
— Если еще раз вякнешь, я тебя в чулан засуну! — пообещал Шоукомб.
Старик было открыл рот, но у него хватило ума сдержать эмоции. Когда Вудворд снова повернулся к трактирщику, тот застенчиво улыбнулся — краткий миг демонстрации гнева миновал.
— Мой дядя Абнер, — сказал Шоукомб заговорщицким шепотом.